Валерий Цапков - Шоколадная медаль

— Михал — Михалыч, это специально для вас!

Журнал был раскрыт на разделе «Для тех, кто вяжет» . После этого Михалыч избегал заходить в общий офицерский зал, предпочитая маленькую уютную комнатку для командира и его заместителей, где из трофейного «Панасоника» звучал полузапретный Розенбаум.

Итак, с Найденовым теперь было все ясно. Большой удачей стали и вовремя расковырянная стена, и кстати купленный радио — микрофон за полторы тысячи афошек, и то, что он вовремя заметил через окно идущих к офицерскому модулю Кириллова и Найденова.

Разглашение текста телефонограммы — это уже материал. «Идиоты! «— с благодарностью ругнул Михал — Михалыч старших начальников, — нашли по какому каналу передавать такое распоряжение. Немудрено, что в полковой библиотеке не нашлось ни одного запрещенного автора.

Михал — Михалыч достал из магнитофона кассету, положил ее в нагрудный карман, встал, энергично потянулся и вышел на середину комнаты. Со свистом рассекала воздух его левая кисть, делая блок от удара правой рукой, еще раз рассекала воздух его правая ладонь, нанося воображаемому противнику удар по переносице…

Внезапно он застыл, затем быстро подошел к окну, распахнул его и выглянул, внимательно всматриваясь в небо. Безоблачное, как обычно, оно было свободно от подозрений. Взглянуть в окно его заставила беспокойная мысль — а вдруг снова зонд?

Недели три назад высоко в небе прямо над дворцом завис крошечный серебристый шарик. Ветра абсолютно не было, и он своей неподвижностью беспокоил службу безопасности. Дело в том, что в это время во дворце шло обсуждение каких — то важных вопросов. Как метеорологи, так и департамент сельского хозяйства заявили о своей непричастности.

— Мои зенитчики этот гондон с первых выстрелов выпотрошат, — поглаживая рыжие усы, свирепо глянул в небо начальник штаба полка.

— В нашем квартале не постреляешь, — отверг предложение Михал — Михалыч.

Да, от зенитных установок, дежуривших вокруг штаба, до виллы Кештманда, председателя Совета министров, было пятьдесят метров, там в саду веселой стайкой играли девочки, его дочери. Как-то уже был скандал, когда одна из них подобрала возле стены запал от гранаты…

Зонд вдруг так беспокойно вспомнился, потому что радиус излучения радио-микрофона был около ста метров, и крамольные разговоры мог записать любой, кто прослушивал по — соседству ультракоротковолновой диапазон.

Попавшись на «Гулаге» , Найденов срывающимся голосом пытался потом доказывать:

— У нас даже нет запрещенной для чтения литературы! Только запрещенная для распространения есть. А я ведь не распространял…

— Да, фактов, что ты пересказывал содержание, нет. Правда, я еще не всех допросил. Твой Олегов что-то не является на беседу…

Но теперь — то не открутится. Телефонограмму для служебного пользования пересказал — это раз. Аксенова утаил — это два. Да и Олегов что-нибудь расскажет, неужели нечего сказать о соседе по комнате?

Михалыч достал из ящика под кроватью бутылку «Нарзана» , открыл ее и сделал несколько глотков. Пузырьки газа защипали в носу, он нажал на переносицу, чтобы не чихнуть.

— Пора, мой друг, пора, — пробурчал себе под нос он и направился к выходу.

…Этот солнечный день начался празднично: из дивизии прислали ансамбль художественной самодеятельности. Особым успехом пользовались номера с участием женщин. На звуки музыки из-за стены, где размещалось французское посольство, высовывались любопытные головы. Последние номера давал ВИА «Верность» . Последние потому, что через неделю эту группу, игравшую на инструментах, подаренных ЦК ВЛКСМ, разгонит начальник политотдела дивизии после того, как до него дойдет кассета «ночных» записей группы, на которой в форме музыкальных пародий высмеивались не столько Антонов и Высоцкий, сколько «интер — нужный» долг.

Почти весь полк сидел на табуретках, обступив площадку с артистами. Никто не обратил внимание на бронетранспортер с бортовым номером комендантской роты дивизии, мягко подкативший на толстых колесах к будке дежурного по части.

С брони спрыгнул офицер, через несколько минут он уже передавал подполковнику Озерскому конверт с картой.

— Стой, — негромко сказал Озерский солдату, спешившему посетить военторг, пока все на концерте.

— Пулеметчик второго отделения первого взвода пятой парашютно-десантной роты ефрейтор Костиков! — прокричал тот, зная, что если он нечетко представиться, всей роте предстоит вечером целый час провести на плацу, занимаясь строевой подготовкой.