Ежи Путрамент - Сентябрь

В рассуждениях Анны была, конечно, и известная доля злорадства. Фирст распространяла вокруг себя какую-то раздражающую атмосферу женственности. Они проехали километров пятнадцать, и сухой августовский ветер покрыл их лица незаметным налетом пыли.

Фирст поминутно смотрелась в зеркальце и сокрушалась, что снова придется «делать лицо». Анна еще со времен увлечения парусным спортом отвыкла от преувеличенно благоговейного отношения к косметике, но тут и она заразилась заботами Нелли Фирст. У Анны горели щеки, но в присутствии актрисы она не отважилась даже попудриться и все время думала о том, как бы скрыться на пять минут, чтобы привести себя в порядок. Кроме того, серый костюм казался ей теперь слишком официальным, она злилась на себя за то, что надела спортивные туфли и что из-за этого была по крайней мере сантиметров на пять ниже Фирст.

Даже любезность актрисы казалась ей оскорбительной: значит, она не считает Анну грозной соперницей? И главная забота Анны в течение четырех часов, проведенных ими в полку, заключалась в том, чтобы показать Нелли Фирст, как та ошибается.

Спектакль, который наспех играли на подмостках, сооруженных возле какого-то сарая, превратился для Анны в сущую пытку. Ставили «Беллу» Жироду. Огромная толпа солдат в зеленых мундирах, впереди несколько скамей для офицеров. Анна сидела между командиром полка, полковником Саминским, лысым, добродушным толстяком, и начальником штаба, щеголеватым майором Нетачко, который, не скупясь, высказывал суждения, свидетельствовавшие о его интеллектуальных интересах. Оба были очень вежливы и предупредительны. Но и они, и человек пятнадцать-двадцать молодых офицеров, и окутанная голубоватым вонючим махорочным дымом толпа солдат смотрели только на Нелли Фирст.

Во время антракта, прогуливаясь с майором Нетачко, Анна слышала первые отклики зрителей. «Чудесная актриса», — восторгался ее собеседник, явно не разбирающийся в женской психологии и, видимо, предполагавший, что доставляет этим Анне, как организатору представления, большое удовольствие. «Вот это женщина!» — восхищались какие-то поручики. «Мировая баба! — совсем уж непосредственно выразил чувства всех мужчин какой-то капрал. — С такой бы переспать!» — «А что играли?» — спросил какой-то опоздавший зритель. «Да что-то такое… — махнул рукой капрал. — Вроде про политику…».

На ужин Анна ринулась, словно на штурм. В течение нескольких часов ее преследовал огонь глаз Фирст, терзал ее глубокий, волнующий голос, который даже таким словам, как «открой окно», умел придать оттенок какого-то таинственного обещания. Анна решила взять реванш в рукопашном бою. Окруженные толпой льстивых и назойливых офицеров, они схватились в бескровной битве, где каждая мелочь приобретала значение, понятное только им обеим.

Когда садились за стол, Анна подумала: «Интересно, кто соберет вокруг себя больше поклонников? Нечего и говорить, возле той больше…» С Анной остался Нетачко и еще двое офицеров, но те, видимо, не сумели протиснуться к Нелли. Нужно было изменить тактику, искать другие методы борьбы. Фирст, сразу раскусившая смысл этой игры, была тверда и безжалостна. Нетачко представил Анне какого-то перепуганного подпоручика — некрасивого, с большим носом, небольшого роста. Но стоило Анне разговориться с ним, что, впрочем, было не так-то легко из-за его застенчивости, как Фирст под тем предлогом, будто ей именно сию минуту понадобилось узнать у Анны, где и когда будет следующий спектакль, покинула своих собеседников и принялась за подпоручика.

— Прекрасный полк! — сказала она, вглядываясь в его голубые глаза. — Я впервые узнала, что такое истинный боевой дух! Вы здесь, вероятно, давно?

— Нет, — пробормотал подпоручик, — с марта…

— Но именно здесь, в этом полку? Как у вас все хорошо организовано…

— Нет, здесь я всего лишь неделю… Раньше я был в Подлясье…

— Что вы говорите? Но, наверно, тут пробудете долго. Это казино, — она сделала жест в сторону дощатого барака, — сделано прочно, словно для зимовки.

— Нет, мне кажется, что мы скоро отсюда снимемся…

— Как жаль! Я охотно приехала бы сюда еще раз! Мне так хорошо с вами! — И она состроила ему глазки, словно давая понять, что «вы — это ты». Подпоручик совсем смешался и стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Надеюсь, что вы окажетесь где-нибудь неподалеку и вас можно будет навестить… Здесь так душно, накурено, быть может, вы покажете мне окрестности, места тут очаровательные…