Ежи Путрамент - Сентябрь

Налет длился долго. Долго копались люди в руинах разрушенного дома. Женщины уже спустились с крыши — прерывистый вой сирен подействовал на них успокоительно, как сигнал об окончании затянувшегося рабочего дня на фабрике, — и тогда пришел Вацек: ничего не вышло, в подвале обвалился потолок, всех задавило.

— Как? — не сразу поняла Геня. — Задавило?

Вацек отвернулся, ему не хотелось больше говорить.

Женщины, прибежавшие во двор, оказались более выносливыми, они стали рассказывать:

— Ребенок этой, ребенок той, от одного грудного младенца вообще ни следа не осталось… десять человек погибло, двадцать. Тот, с бородкой, как увидел — хлоп в обморок. Четверть часа приводили его в чувство.

— Неженка, — сказал Антек Нарембский, — когда-то был учителем.

— Да, да, — вмешалась одна из женщин, — видно суждено им было, на все божья воля…

Геня стояла, слушала слова, которые столько раз произносила сама, но они не вызывали у нее благочестивых образов и мыслей. Она видела перед собой коридор в подвале, модные прически, лицо пана Паенцкого — притворно добродушное и перепуганное.

Налет длился так долго, что Ромбич тоже перестал бояться. Сердце теперь меньше замирало при каждом грозовом раскате. Зато не унималась другая боль, в течение всего воскресенья неотступно терзавшая его, как мигрень.

В первые два дня у него было достаточно поводов для испуга, психической травмы, отчаяния. Но в пятницу еще можно было ждать новых донесений, а до их получения не торопиться с выводами, не смотреть на большую карту, где лилово-красные флажки, которые Лещинский послушно воткнул вместо пурпурных, в этот момент начинали свой слишком быстрый бег по направлению к черному пятнышку — Варшаве. В пятницу еще можно было тешить себя разными красивыми словами, например утверждая, что разведка работала хорошо. Все сходится. Мы рассчитали, что удар будет нанесен из-под Ополя, и нас стукнули именно с той стороны. Следовательно, никакой неожиданности. А это значит, что мы справимся. Мы подготовились. Ночью отправлены соответствующие, заранее составленные приказы.

В субботу можно было ждать результата этих приказов. Беспокойство, сильное беспокойство. Но было еще далеко до сегодняшней неотвратимой уверенности.

Да, сегодня вечером он больше не мог себя обманывать. Уже не было спасения от правды.

Правда эта складывается из трех фактов. В Борах Тухольских в данный момент разваливается правый фланг армии «Торунь». Это значит, немцы уже пересекли коридор и через несколько дней усилят нажим на Нарев. А между тем на Нареве и без того плохо. Восьмая дивизия разбита в неудачной атаке на Пшасныш, вся армия «Модлин» отступает. И главное, между армиями «Лодзь» и «Краков» образовался более чем стокилометровый разрыв. Хуже того, по этому пустому пространству разгуливают где им угодно сотни немецких танков, от Радомско движутся на Петроков, и если им вздумается, то, свернув на восток, они смогут что называется голыми руками взять распыленные, рассредоточенные, упорно марширующие взад и вперед дивизии армии «Пруссия».

Эту правду можно выразить еще более сжато: враг бьет нас как хочет и где хочет. Известно было, что он сильнее нас, мы и ждали, что на первом этапе войны на его стороне будет преимущество. Но от этих ожиданий до грубой правды третьего вечера войны так же далеко, как от размышлений в цветущем возрасте о неизбежной старости, до понимания того, что ты болен смертельной, быстро прогрессирующей болезнью, чахоткой или раком.

Ромбич вскочил со стула и как безумный начал метаться по своей клетушке в убежище… Ничтожный карлик, завистник, посредственность! Наш Прондзинский! Стиснув зубы, он яростно обличал себя, не скупясь на оскорбительные прозвища, выискивая в своей душе уязвимые места, старательно скрываемые от врагов, и наносил удары именно по ним. — Польский Аристид! Разоблачал других. Преследовал Бурду — а кто ему подсунул все дело? Как обрадовалась этому скандалу «Вспулнота интересув» [59] Крупнейший горнометаллургический концерн в Польше. Создан в 1929 г. немецко-американским капиталом; в 1934 г. после банкротства перешел в собственность государства. ! Каким образом он построил себе виллу? Откуда взялась коллекция картин? Девкой из театра обзавелся — на чьи деньги?

Он разошелся вовсю, извлекал из своей памяти самые разнообразные пакости, и истлевшие от давности, и свеженькие. Делал он это по очень простой причине, чтобы отогнать страх, мучивший его весь день, как головная боль.