Валерий Горбань - Память Крови

Наконец, с неимоверными усилиями, он все-таки добыл пакетик с кисло-жгучей смесью и, бессильно стянув со стола графин, запил ее холодной несвежей водой. От первого же глотка снова накатил озноб, и страшно захотелось горячего чаю. Покачиваясь и плавая в розоватом тумане, Игорь еле-еле натянул одежду и по стеночке выбрался в холл.

Две дежурных по этажу, пожилые киргизки в пестрых платочках, влипнув в экран, смотрели «Рабыню Изауру».

— Извините, у вас чай есть? — голосом умирающего лебедя спросил Игорь.

— Нэт! — не оборачиваясь отрезали тетки.

— А кипятильник или чайник?

— Нэт!

Болящий вздохнул и, ежесекундно подергиваясь, поплыл обратно.

Больше всего бесила полная беспомощность. А рядом — никого!

Шторм продолжался, и в какой-то момент Игорь вдруг почувствовал, что если немедленно не выпьет чаю, то умрет. Просто остановится судорожно прыгающее сердце — и все.

Помирать, так на виду, хоть «скорую» вызовут, — и он из последних сил вывалился в коридор.

«Рабыня Изаура» закончилась. Оживленно обсуждавшие страдания бедной мулатки женщины удивленно уставились на появившееся из номера привидение и хором воскликнули:

— Ай, что с тобой?

Номер они покинули только через час, обставив пузатыми чайничками с бесценным зеленым напитком благостного, истекающего потом постояльца. Да и то отлучились ненадолго. Проигнорировав скудноватый гостиничный буфет и направившись в соседнее кафе, добросердечные хозяйки чуть не переругались, решая, что лучше принести больному покушать: горячий наперченный лангман или куриный бульон. А потом, придя к соглашению, притащили и то и другое прямо в горшочках, завернутых в полотенца.

Во втором часу ночи в номер ввалился мокрый и окончательно промерзший Сава, вернувшийся с рекогносцировки.

Чтобы оценить обстановку, особенных дедуктивных способностей не требовалось, поэтому Толик не стал будить товарища. Сочувственно покачивая головой, он слопал нетронутый лангман, запил остывшим чаем и отправился спать.

Разбудил Игоря ожесточенный спор возле его кровати.

Пытаясь умерить природную пронзительность своего голоса, маленькая коридорная ругалась на Саву:

— Зачем будить? Он больной совсем. Какая работа, с ума сошел что-ли?

Толик, озадаченно глядя на нее сверху, пытался отразить неожиданную атаку:

— Да если я его не разбужу, он меня потом до печенок достанет. Вы же не знаете, какой у него характер противный. О, смотрите, он сам проснулся!

Укоризненно покачав головой, женщина ушла.

Игорь глянул на часы: семь утра. Дома, в Магадане, уже был разгар дня, и поэтому сон ушел легко. Вчерашнее напоминало о себе ноющей болью в мышцах и слабой истомой во всем теле.

«Вот и веди здоровый образ жизни, — ухмыльнулся Пресса. — Не курю, не колюсь, а от ломки не спасся. А так ничего, даже удивительно».

— Вставай, симулянт, а то проспишь все на свете.

— Не дразни болящего, Бог накажет. Это ты у меня тут все сожрал?

— Больному такую тяжелую пищу нельзя. Пей бульончик. Ехать сможешь?

— Нет, здесь останусь! Вот смеху-то будет: слетать во Фрунзе, чтобы здесь в соплях проваляться. Не дождешься! Катись за чаем, обжора, а то я теткам расскажу, кто у меня все слопал. Они тебя на молекулы порвут.

В Кара Балта, большое село в предместьях киргизской столицы, группа приехала в начале девятого.

Вездесущий Бутубек раздобыл для них микроавтобус, кинолога со знаменитой на всю республику спаниелькой Беллой и, к неописуемому счастью Игоря, двух телеоператоров республиканского телевидения с профессиональной видеокамерой.

По пути заехали в райотдел, где высоких гостей из МВД дожидались начальник РОВД и чуть ли не весь отдел уголовного розыска. О предстоящем визите их предупредили еще вчера вечером, но о цели приезда сообщили весьма туманно. Поэтому личный состав, на всякий случай, всю ночь занимался писаниной, восполняя обычные в сыске прорехи в бумаготворчестве.

После обязательного чаепития и отвлеченной беседы перешли к делу.

Начальник РОВД вызвал в кабинет сыщика, работающего по линии наркомании, и участкового, в чьем ведении находился дом «наркобарона»:

— Как вы допустили, что у вас под носом творятся такие безобразия? Завтра министр скажет, что Кара Балта весь Союз наркотиками снабжает! Ну, я с вами разберусь! Езжайте с ребятами, чтобы наизнанку там все вывернули!

В заключение было сказано еще несколько фраз по-киргизски. Милиционеры опустили глаза и, несмотря на смуглую кожу, покраснели так, что об них спички зажигать можно было.