Валерий Горбань - Память Крови

«Прогулка в окрестностях» ничего не дала.

Тогда Пресса направился в подъезд, прошел мимо заветной ободранной двери на третьем этаже и, только убедившись, что в подъезде никого нет, тихонько вернулся назад.

Приложил ухо к двери — так и есть: знакомые голоса и характерные звуки обыска. Поскрипывают открываемые дверки, постукивают задвигаемые ящики.

Игорь позвонил. Все моментально стихло.

Женский голос сердито спросил:

— Кто там?

— Свои.

За кого уж его приняли, неизвестно, но вдруг женщина истошно завизжала:

— Беги! Менты!

Пресса засмеялся. Точнее, хотел засмеяться. Но в ту же секунду дверь распахнулась, Савины клешни выметнулись из полумрака прихожей и, вцепившись в куртку, вбросили его в квартиру. Через мгновение Игорь лежал лицом на грязном полу. Острое колено нестерпимо больно давило на позвоночник, а непомерная тяжесть навалившегося опера не давала не то что вякнуть, даже просто вздохнуть.

Руки «задержанного» завели назад, щелкнули «браслеты», и (наконец-то!) Игоря повернули лицом к свету.

— О! Пресса! — радостно заржали опера.

Посмотреть на эту картинку собралась вся группа. Каждому вновь подошедшему объясняли, что произошло, каждый удивлялся и комментировал ситуацию. Но ни одному сукину сыну не пришло в голову, что коллега сидит на заплеванном полу и, между прочим, до сих пор в наручниках.

В конце концов, отдышавшийся «злодей» разъярился и ядовито попросил:

— Вы мне хоть права зачитайте, как в Америке.

Быстров, хозяин наручников, спохватился и полез по карманам искать ключик от них.

Не найдя, вспомнил, что ключ остался в ящике стола, в кабинете.

То, что наручники у Вовки нестандартные, с фиксаторами, привезенные в подарок «из-за бугра», знала вся управа. Поэтому всем участникам происходящего (кроме одного, угадайте — кого?) стало еще смешнее.

Слава Богу, нашелся хоть один порядочный человек.

Постоянный посетитель притона Женька, по кличке Золотой, отсидевший одиннадцать лет из своих двадцати семи, взял у сожительницы хозяина заколку для волос, и через полминуты забугорье было посрамлено. Стук упавших «браслетов» слился с облегченным вздохом Игоря.

Содержатель «хаты» попытался сначала поиграть с сыщиками в обиженную невинность, но у тех не было времени на игрушки и долгие беседы с подонком. Его молча провели по кабинетам, в которых допрашивали задержанных клиентов и по коридору, вдоль стен которого выстраивались постоянно прибывающие «гости». Затем, усадив за стол, опера шлепнули перед ним пачку фотографий и кучу опечатанных в полиэтиленовых мешках коробков, кульков и пакетиков с «дурью».

«Бизнесмен» посерел, его вдруг прошиб нервный насморк, и с этого момента говорить ему мешали только беспрерывно текущие сопли.

Кроме того что опера уже знали сами, перекупщик сообщил три очень важные вещи.

Во-первых, Фрунзик снабжал «товаром» еще двух барыг. Те перепродавали анашу только нескольким проверенным клиентам, поэтому и не засветились перед розыском. И сейчас у них дома есть травка. Во всяком случае, вчера была. Да, конечно, адреса и фамилии он назовет!

Во-вторых, цепочка не замыкалась на предприимчивом армянине. Он как-то проговорился о том, что часть «товара» получил под реализацию от человека, «у которого анаши так много, что вам тут и не снилось». А на предложение партнера вывести его на поставщика только рассмеялся:

— Ты хочешь, чтобы я сам себя заработка лишил? По-моему, я по божеской цене продаю, и ты свою долю снимаешь.

А в-третьих, полиэтиленовые мешки с «травкой» Арутюнян держит в гостиничном номере под шкафами и под кроватью. На случай визита милиции с обыском защитная версия проста и убедительна:

— Мало ли кто тут до меня жил. Да и, вообще, гостиница — проходной двор, можно подкинуть что угодно.

«Корейцы» призадумались. Лобовая атака тут не годилась.

Борис, скрыв брезгливость, подсел к перекупщику:

— Ну что ж, чистосердечное признание — вещь хорошая. Но больно уж статья у тебя тяжелая. Надо как-то исправлять, что ты натворил…

— А как?

— Ну, слушай…

Фрунзик благодушно роскошествовал. Отличный коньяк, фрукты — и плевать на противную магаданскую погоду, от которой немеет все тело, а кожа вместо благородного смуглого оттенка приобретает цвет подгнившего баклажана. Две веселые девчонки уже перекочевали к нему из-за соседнего столика, где перед этим изображали подружек-недотрог. «Ага, как же, кофе они пришли пить в кабак в одиннадцатом часу вечера! Наверное, надо взять обеих. Поломаются, конечно, для начала, а потом на дармовой выпивке разойдутся так, что не остановишь. К себе в номер тащить нельзя, но дежурная на этаже откроет любой, только помаши червонцем перед носом. И, вообще, жизнь хороша, дела идут на лад, скоро домой. Осталось два пакета с «товаром», но его свели с людьми, которые обещали завтра все забрать, да еще и сделать очень приличный заказ. Большим оптом работать лучше. Пусть цена подешевле, зато риск минимальный, и оборот идет быстро».