Аурел Михале - Тревожные ночи

— Значит, не можете больше? — спросил он напрямик, не скрывая своего беспокойства.

— Не можем, господин полковник, — ответил я глухо, но решительно. — Не можем позволить себе бесплодных попыток… Конечно, если дадите приказ, мы снова пойдем в атаку… Я пойду один… если это надо… Но все будет напрасно: мы не можем добраться до их дотов.

Полковник встал и начал ходить по низкому, грязному блиндажу. Он все убыстрял шаг; казалось, какой-то зверь бессильно мечется по своей клетке.

— Я понимаю тебя, — прошептал он наконец. — Но ничего не поделаешь. Другого выхода нет. Надо!

— Если надо… — произнес я бессильно, — но тогда по крайней мере сделаем что-нибудь… Изменим тактику… Потребуем подкрепления… Специальные рода войск…

— У кого потребуем? — остановился передо мною полковник, и на лице его отразилось страдание, словно я причинил ему боль своим непониманием. — Кто тебе даст их? И откуда их взять?

Я ясно понял: прорвать немецкую линию укреплений должны мы, и прорвать именно здесь! Когда я собирался уходить, полковник вдруг остановил меня и приказал телефонисту вызвать командира саперной роты.

— Попробуем еще раз сформировать штурмовой отряд, — поделился он со мной своими мыслями.

Мы оба замолчали. Я почувствовал, что и полковник не верит в успех наших попыток, только не хочет в этом признаться даже самому себе. Тут раздались торопливые шаги, и из-за плащ-палатки, заменявшей дверь, появился командир саперов, совсем еще молоденький младший лейтенант, очевидно последнего призыва, с лицом белым и нежным, как у девушки.

— Численность роты? — спросил его полковник.

— Один офицер, два унтер-офицера, двадцать девять саперов, — так же кратко отрапортовал младший лейтенант.

— М-да, — пробормотал полковник, выражая тем свое раздражение и бессилие. — Вот вам, пожалуйста, состав роты военного времени!

И он снова зашагал по блиндажу. Я и младший лейтенант следили за ним глазами. Время от времени он останавливался и приподымал плечи, чтобы удержать соскальзывающую шинель, которая висела на нем, как на вешалке. Я, конечно, знал, какие большие потери понесли саперы при штурме первой линии укреплений между селами Лест и Оремов-Лаз. Спустя некоторое время полковник остановился перед младшим лейтенантом и, положив худую костлявую руку ему на плечо, сказал, словно извиняясь:

— У нас нет другого выхода. Линия должна быть прорвана. Сформируйте штурмовой отряд из восемнадцати человек под командованием унтер-офицера и направьте в распоряжение господина майора сегодня же ночью.

Я вернулся в свой лес еще более подавленный. Я опасался, что и эта новая кровавая жертва будет столь же напрасной. Удрученный, шагал я, не разбирая дороги, прямо по лужам и грязи, проваливаясь в снег, скользя по тропе, борясь с ветром и снегом. Лес глухо стонал, погруженный в кромешную тьму. Раз меня остановил связной, указав, что нужно свернуть на узкую извилистую тропку, почти неприметную под опавшей хвоей, иначе мы могли напороться на немецкие доты.

Своих бойцов я нашел под теми же соснами и плащ-палатками, нетерпеливо ожидающими конца ночи. Два бойца с большим чугунным котлом, переходя от группы к группе, наливали в протянутые котелки дымящийся суп. Я решил передохнуть до рассвета в маленьком убежище телефонистов, грязном, как берлога, сооруженном из сосновых веток, куда приходилось вползать на четвереньках через низенькую дверь. Позвонив командирам рот и напомнив им о необходимости проверить сторожевые посты у обочины поляны, я растянулся на топчане. Один из телефонистов заботливо укрыл меня суконным одеялом.

«Что ты сможешь сделать даже с штурмовым отрядом? — задал я себе вопрос. — Что такое штурмовой отряд? Горстка храбрецов, которая ценой собственной жизни пытается расчистить путь для следующих за нею подразделений. Преимущество — значительно меньшая потеря людей. С небольшими затратами удается иногда выиграть трудные сражения. Имей я вчера в своем распоряжении такой штурмовой отряд, возможно, мои потери убитыми и ранеными перед этими проклятыми дотами исчислялись бы не сотнями, а десятками. Зато сами эти люди обречены на гибель. Идут на верную смерть. И притом может статься, что погибнут зря. Тогда и потери будут больше, а достигнуть — все равно ничего не будет достигнуто».

Снаружи шумел дождь. Капли глухо ударяли о крышу и стены убежища. Ветер далеко разносил жалобный стон леса, словно предвещая гибель и смерть.