Иван Днестрянский - Раненый город

Уехать… А что будет там? Хмур нынче древний Кавказ. Из рук вон плохо идут дела в Чечне и Абхазии. Неизвестно, что происходит в Черкесии и Кабарде. Загорелся и тлеет пожар по всему югу, всюду готовы вырваться языки военного пламени. Мы, русские юга, перемешанных кровей жители екатерининских земель, мы легче на подъем, чем северяне. Мы можем постоять за свою гордость, за свою великую страну. Но наши судьбы продолжают решать те, кому до нас нет никакого дела. Те, кто делят богатства, созданные миллионами рук во время Союза, присваивают прибыли от текущих по трубам миллионов тонн нефти и газа. Это они кинули лозунг «берите независимости столько, сколько захотите», а потом стали поощрять отделение от бывших союзных республик областей и районов. Они рассчитывают вертеть людьми и границами как угодно. Одних использовали, чтобы захватить центральную власть, других — чтобы удержать контроль над утерянными по их же собственной алчности территориями…

Европа нас не любит. И мы, русские юга, законно платим ей в ответ своей настороженностью и готовностью дать отпор. Но любит ли нас Москва? Черт с ней, с любовью, верит ли она хоть чуточку в нас? Мы надеялись, что да. А оказывается — нет. Она лишь флиртует с нашими политиками. До народа же новым московским правителям нет дела. В результате подлинные защитники своей земли оказываются разменными пешками, а интриганы, готовые стрелять им в спину, важными фигурами.

Вот она какая, ельцинская Россия… Её близорукая меркантильность для отвода глаз прячется под флером слов. Этот флер может обмануть простодушных. А нацеленный на материальный успех обыватель суть видит ясно, надменно думая, что познал соль земли. Не случайно в быту части московских семей, наслушавшись новостей, мелко и плоско шутят: «Тирасполь? Грозный? Это что, за Люберцами? Оттуда уже не видна МКАД?» Но ни тайные комбинации политиков, ни ехидное безразличие мещан никогда не заменят дела. Ни один троянский конь, дойдя до края поля, не родит ферзя. В шахматах, как и в жизни, это дано лишь упрямым и смертным пешкам.

В работе ускорился бег дней, и у меня в столе накопилось уже несколько уголовных дел о мародерствах вблизи ГОПа. Пора подумать о сейфе, не то наши красно-желто-синие соседи могут залезть в окно, чтобы их спереть. Беспочвенные подозрения, конечно, но чем черт не шутит, ведь кишиневской стороне такие дела невыгодны… Попросил Сержа наведаться в кооператив, где был штаб батальона. Тот, несмотря на прошлые наши сложные отношения, на подъем оказался легкий. Вернувшись, фамильярно скрутил пальцами кукиш. Поздно я спохватился, сейф оттуда уже не взять. Досаждаю этой же своей просьбой Камова. Начальнику отдела за возможное происшествие тоже отвечать неохота, через пару дней он «подгоняет» мне несгораемый ящик. И вовремя. Появились данные, что неподалеку, под носом у ОПОНа, была перевалка имущества, награбленного в частном секторе, на промышленных предприятиях и заводах. Возникла необходимость получения санкций на обыски в «шестерке» — бывшем укрепленном пункте врага по улице Кавриаго. Да и в других местах тоже. Камов велит просить обысков побольше и быстрее тащить представления об их проведении в прокуратуру. Пока напишешь их, с ума сойдешь. В первый же выходной день надо будет ехать в Тираспольский горотдел за пишущей машинкой и канцелярскими принадлежностями.

Приднестровская городская прокуратура заработала на второй неделе совместного наведения порядка. А признаков существования молдавской прокуратуры мы так и не увидели. Возможно, она ведала вопросами надзора за правопорядком только в бывшей на стороне националистов Варнице, в то время как под приднестровской юрисдикцией находилась большая часть города. Когда следователям от кишиневской стороны предложили брать санкции на обыски и аресты в приднестровской прокуратуре, это сразу же породило недоразумения. Их появление там в молдавской полицейской форме вызвало дружный взрыв негодования горожан.

Отправившись вместе с Семзенисом за санкциями на обыски, мы застали вокруг прокуратуры плотное кольцо людей, в основном женщин, которые намеревались не пропускать туда и гнать в шею молдавских полицейских.

— Что за собрание, граждане, — спрашиваю подойдя.

Витовт в малопонятном камуфляже, но я в советской милицейской летней форме — пилотке, безрукавке, штанах с красными строчками и красно-зеленым Приднестровским флажком, пришитым к левой стороне груди. Мой внешний вид не вызывает у людей сомнений и неприязни. Они обступают со всех сторон: