Игорь Акимов - Дот

Ну не хочу я туда, не хочу!..

Он вдруг вспомнил, что ранен, и по этой причине вполне может рассчитывать на снисхождение. Разумеется — не в собственных глазах; в собственных глазах он был снисходителен к себе всегда. Но окружающие, конечно же, сейчас делают ему скидку. Так отчего же не воспользоваться этим? Кто тебя гонит, майор? Ну так и не насилуй себя. Расслабься. Получи удовольствие от того, что хотя бы в такой малости распоряжаешься собою. Ты ведь еще не здесь, ты где-то. Остался небольшой зазор, чуть-чуть. Ну так дай природе завершить ее работу. От тебя требуется ничтожное усилие: отключиться еще на несколько минут. Пусть без сна, главное — отключиться, чтобы душа добрала то, что ей необходимо для крепости. Ну — нырнули в темноту…

Получилось.

Когда он услышал рядом с палаткой голос господина генерала (сознание майора Ортнера по прежнему воспринимало пока только звук голоса, но не смысл слов), ему уже не надо было принуждать себя. Он чувствовал себя наполненным. Настолько наполненным, что ничему стороннему в нем не было места. Опять можно отдавать. Опять имеешь, чем терпеть. Он знал, что до решения задачи один шаг, но куда ступить, если впереди пустота? Понукая мозги — истину не вымучишь. Она у меня перед глазами, напомнил себе майор Ортнер, просто я ее не вижу. Значит — надо ждать. Ждать, пока глазам не вернется способность видеть очевидное.

Раненая рука была тяжелой; но если не делать резких движений — то и не напоминала о себе. Майор Ортнер припомнил, что фельдшерюга с постными глазами таки вколол ему что-то. Но сейчас мозги были в порядке. Как стая застоявшихся гончих, мысли рванули на простор вдруг открывшейся дистанции собачьего ипподрома. Разрозненными кусками смальты (господин генерал — могила — солдаты носят со склона тела — снайпер в доте, все дело в нем: пойму его — увижу и решение задачи) на майора Ортнера надвигалось покуда еще не жаркое июньское утро. Вот какую захочу — такую и сложу мозаику. Но сначала нужно разобраться с цензурой — с господином генералом.

В чем сложность ситуации?

Мы уже говорили, что человек видит и понимает только то, что уже есть в нем (пусть и неосознанное), чему уже нашлось место в его душе. Если же этого нет… Тогда ничего не объяснишь, никакие слова не помогут: им не за что зацепиться. Объяснять господину генералу, что в тебе что-то зреет?.. Мне безразлично, что оне обо мне думают, но даже в их глазах я не желаю выглядеть смешным…

Господин генерал были в новенькой камуфляжной форме, в камуфляжном колпаке на каске, в солдатских бутсах. Ничего не упущено. Куртка застегнута под горло, так что красивые генеральские петлицы скрыты от глаза, живущего в снайперском прицеле. Сейчас господин генерал были неотличимы от тех разведчиков, которых несколько часов назад майор Ортнер послал… нет, не на смерть — на обычное задание. Именно так: обычное. Но где-то они дали маху. Может — были слишком уверены в себе, может — веточка не вовремя хрустнула, и уж наверняка не предполагали, что их ждут, причем такие крутые ребята, что лучше б и не встречать таких вовсе. Майор Ортнер попытался представить среди тех разведчиков господина генерала — и не смог. И сразу понял причину: у разведчиков не было лиц, как нет лица у чугунного шара или шаровой молнии. Они уже тогда были по ту сторону своей черты, хотя ни они, ни ты не знали об этом. Это только теперь очевидно. А господин генерал пока из живой плоти. Даже их тень на суглинке вон какая живая.

Оказывается, господин генерал разговаривали с капитаном. Ведь именно этот (капитанский) голос был слышен сквозь сон, хотя так и остался не узнанным. Голос без тембра. Средство для информационного обмена. Интересно, каково жить с таким голосом? — подумал майор Ортнер. И знает ли об этом свойстве его голоса сам капитан? Он стоит перед господином генералом… это его личное дело, как стоять перед господином генералом, но сейчас… в его осанке есть нечто подчиненное, и если снайпер это заметит… К тому же, на груди у господина генерала бинокль. Вот это зря. И охрана… Расположилась грамотно, но если снайпер сообразит (сверху, должно быть, это бросается в глаза), что это именно охрана…

— Мы вас разбудили, майор?

— Простите, что я не в мундире, господин генерал, мой денщик приводит его в порядок.

Кровь все-таки просочилась. Не совсем наружу, но угадывается под паутиной бинта. Хорошо, что не артерию зацепило, а то была бы морока.

Майор Ортнер спустил закатанный рукав, чтобы прикрыть бинт.