Игорь Акимов - Дот

— Вы здесь человек посторонний, господин генерал, — сказал майор Ортнер, — и на вас может не распространяться тот негласный договор, который пока хранит моих людей. Мне жаль, что вас не предупредили об этом.

— Но я здесь уже минут двадцать…

— Может быть — пока вы шли сюда — русский снайпер был чем-то отвлечен. Может, он отходил помочиться или поесть — откуда мне знать? Но если он увидит, что человек в камуфляже — а таких кроме вас и вашей охраны, господин генерал, в моем батальоне нет никого, — еще и пользуется биноклем… он может испортить ваш «цейсс».

— То есть?

— Он убивает выстрелом в лоб, над переносицей.

— В третий глаз?

— Так точно. В аджна чакру, через которую входят сны.

Господин генерал посмотрели на раненую руку майора Ортнера, но ничего не сказали: мало ли, откуда на войне может прилететь пуля. Однако их лицо напряглось. Очевидно, оне только сейчас поняли нелепость (нет — смертоносность) ситуации, в которой оне оказались. Их хватило на улыбку.

— Насчет снов — это достоверная информация, Ортнер?

— Абсолютно точная, господин генерал.

— Значит, тех, кого ваш снайпер убивает, он лишает возможности в последние мгновения прокрутить в памяти всю ленту жизни?..

— Я об этом не думал, господин генерал.

— Не такая уж гуманная смерть, какой представляется на первый взгляд…

О чем оне думали — нетрудно представить: сейчас никто не мог бы сказать господину генералу, сколько времени им отпущено. Может, вот сколько надо — столько и есть, а может — счет идет на секунды…

Может, на тебя смотрят, как на муху: прихлопнуть? или пусть летит?..

— В здешней ситуации вы эксперт, Ортнер…

Голос господина генерала к концу фразы погас, в нем обнажилась тоска. Как же оне устали за эту ночь…

Молчать было легко. Чтобы не мешать господину генералу, майор Ортнер даже не глядел на них. И не пытался представить, что оне сейчас думают. Угадывать мысли начальства? Извините, я и от своих не знаю, куда деться.

Чего сейчас майору Ортнеру действительно хотелось, так это сходить к лошадям, потрепать их холки, погладить их горячие, вздрагивающие под ладонью крупы, подержаться за их доверчивые морды, поглядеть в их глаза. Потом сводить их к реке на водопой, и смотреть, как они входят в воду и стоят в ней. Может быть — войти в воду с ними. Да, именно так. Войти в воду, неглубоко, но так, чтобы ощущать, как вода обжимает и обтекает ноги, вымывая из них наполняющую тебя темноту, и поливать коней из ведра. Неторопливо зачерпывать и неторопливо лить… Кажется — ну чего особенного? Но именно этого ему сейчас недоставало. Для чего? Даже думать не надо: конечно — для счастья. Точней — для покоя. Впрочем, это ведь одно и то же.

Господин генерал не произнесли больше ни слова. Смотрели на копающих могилу солдат, на холм, который разбухал от зноя. Потом кивнули майору Ортнеру — и пошли к бронетранспортеру. Пошли не быстро и не медленно. Буднично. Это правильно; только будничность имеет шанс не нарушить равновесия. Капитан догнал господина генерала, чтобы проводить, но оне, взглянув на него, отрицательно махнули головой — и капитан возвратился.

— Я еще полежу, — сказал ему майор Ортнер. — Позовете, когда могила будет готова. — Он уже взялся за входной клапан палатки, но вспомнил. — Да! будьте любезны, распорядитесь, чтобы нашли коноводов, ведь кто-нибудь же уцелел. Пусть сводят лошадей к реке. А потом — в безопасное место, в тень.

В этот день он успел провести еще три атаки.

Первую пришлось начать без подготовки: вдруг появились «юнкерсы» (господин генерал не теряли времени), так что эта атака была почти экспромтом. Редкая цепь пошла, пошла — хорошо пошла! — и шесть МГ ждали, когда можно будет разглядеть за опадающим маревом дыма и пыли амбразуры бронеколпаков — и ударить по ним от души. Но снайперов майор Ортнер на этот раз в дело не запустил, что-то ему подсказало: их можно употребить иначе. Как? Он этого пока не знал, но не сомневался, что узнает. Если есть чувство — будет и мысль. Только не надо торопить с родами. Когда чувство созреет — яблоко само упадет в руку.

Кроме снайперов, в этой атаке не участвовали артиллеристы (это понятно: послать на открытую позицию уцелевших людей означало послать их на верную гибель) и минометчики, потому что для атаки с тыла нужно было перебросить туда солдат, а это было возможно только кружным путем, то есть к этому нужно было готовиться заранее.