Анатолий Чехов - Кара-курт

Дожидаясь Кайманова и проводника Хейдара, Андрей раздумывал, как сложилась вся цепочка событий. Сколько раз он убеждался в том, что, казалось бы, пустяк, мелочь, подчас может сыграть решающую роль. Не расположил бы к себе Кайманов старуху Сюргуль, она не нашла бы для него Хейдара. Не согласился бы идти в пески Хейдар, пришлось бы отряду вслепую искать в песках банду Аббаса-Кули. Хейдар еще не знает, что его ждет в пустыне, какая уготована ему роль. Пройдет ли все так гладко, как задумано? Аббас-Кули тоже небось не дремлет: есть у него и разведка, и связь...

Размышления Андрея прервал донесшийся из темноты топот ног, частое дыхание животных, характерные гортанные окрики проводника. Из темноты точно к месту встречи вышел караван верблюдов, странных в представлении Самохина животных, к которым он никак не мог привыкнуть. Впереди на лошади — Кайманов, рядом, на сером упитанном ишаке — Хейдар.

Обменялись короткими замечаниями: «Не встретил ли кто?» «Не заметили ли кого?» Андрей поднялся в седло, отъехал вместе с Каймановым в сторону, поделился сомнениями:

— Пока ждал вас, все думал, можно ли доверять проводнику. Не вздумает ли он с нами двойную игру играть. И потом это задание... По силам ли будет такая роль?

— А что ты еще придумаешь? — возразил Яков. — Был у нас на комендатуре следователь Сарматский. В таких случаях всегда говорил: «Поверим и проверим». Золотое правило в нашем деле. Конечно, ты скажешь: «Не знаешь пустыню, как проверишь Хейдара, туда ли он ведет?» Но думаю, что захочет Хейдар честь по чести вернуться к семье и от Аббаса-Кули теперь есть у него защита. А в общем, смотрите с Амиром в оба... У вас карта, компас, отряд пограничников, оружие, в шестнадцати бочатах вода — не на каждом курорте так бывает...

— Да уж курорт... — неопределенно сказал Самохин.

— Желаю удачи, Андрей Петрович, — сказал Яков.

— Тебе тоже. Когда на ту сторону идешь?

— Вместе с разведкой и саперами будем разминировать арочный мост, ущелье Даш-Арасы´´.

Они пожали друг другу руки, некоторое время еще оставаясь рядом на переминавшихся с ноги на ногу лошадях, пропуская мимо себя отряд. «Придется ли еще встретиться?» — подумал Андрей.

Изгибая шеи, мягко ставя ноги, прошли мимо, словно причудливые тени, верблюды, поджарые, с лохматыми подгрудками, нагруженные бочатами с водой. За ними — всадники. Вокруг тишина. Доносится только дыхание лошадей да приглушенный стук копыт по камням.

Подъехал на своем ишаке Хейдар.

— Я поеду впереди.

— Ладно, — отозвался Самохин.

— В добрый час!

— В добрый час!

Кайманов остался в ночной тьме. Спустя минуту Андрей обернулся, его уже не было видно.

Потянулась долгая, еще отдававшая жар песков, освещенная слабым светом звезд, дорога в пустыню. Ходко идут верблюды. Кони пограничников, не поспевая за ними шагом, время от времени переходят на рысь. Впереди неутомимо трусит и трусит ишак Хейдара. Только и слышно дыхание животных, шорох, песка да порой — звонкий цокот подков на слежавшемся, как цемент, глинистом солончаке — такыре...

К утру добрались до колодца, неподалеку от которого облюбовали заросшую саксаулом лощину, укрыли в зарослях лошадей и верблюдов, скрылись сами. Выставили часовых, целый день жарились на раскаленном песке. Под саксаулом тени никакой, но выходить из лощины Андрей запретил строго-настрого, чтобы ни один человек не мог их увидеть, предупредить бандитов. Несколько раз Самохин и Галиев выползали с биноклями на гребень бархана, всматривались в текучее жаркое марево, струившееся над песками. Неподалеку от колодца чабаны жгли костры, жарили коурму, ставили на огонь свои тунчи, кипятили чай, пили его в тени, устроенной под примитивными навесами из палок, каких-то кусков брезента, старых одеял.

Глотая слюну, пограничники издали ловили приносимые ветром запахи жареной баранины, душистого чая, прихваченного дымком.

Самохин отдал приказ питаться сухим пайком, курить только в том случае, если ветер дует от встретившихся в пустыне людей, будь то чабаны или кто другой, в сторону отряда.

Недобрые предчувствия одолевали Самохина. В его подчинении всего лишь горстка неопытных, необстрелянных людей, впервые отправившихся в пустыню, где, как дома, чувствует себя банда Аббаса-Кули. Где бандиты? Будут ли они у Дождь-ямы? Можно ли доверять Хейдару? Сумеет ли отряд незаметно подойти к предполагаемому стану Аббаса-Кули? Выдержат ли эти усатые дядьки и зеленые юнцы, только прибывшие с учебных пограничных пунктов, бой с бандитами, уже прославившимися своей жестокой решимостью?.. — Эти, и не только эти, вопросы одолевали Самохина, пытавшегося представить себе, как произойдет встреча с противником и что он сам будет делать. В лесу Андрей сумел бы и с небольшим отрядом разбить крупную банду, а здесь до самого горизонта барханы, барханы, барханы и никаких условий для маневра и маскировки.