Анатолий Чехов - Кара-курт

— Об этом, между прочим, я вам сам доложил, — сказал Кайманов. — Прошу отметить, что коноводом к себе я его взял всего несколько дней назад, чтоб научить службе. Практически вместе нам и побыть не пришлось.

Полковник Артамонов, нахмурившись, сидел рядом с Овсянниковым, капитан Ястребилов, строгий и подтянутый, с оскорбленным видом стоял у окна.

«Что они, в самом деле, трибунал мне устроили, что ли? — с досадой подумал Яков. — Ястребилов вон сразу отмежевался: Оразгельдыев, дескать, коновод Кайманова, пусть Кайманов и отвечает, но ведь Аким Спиридонович-то все понимает...»

— Я вас еще раз спрашиваю, — методично отстукивая карандашом по столу, вернул его к разговору Овсянников. — Ответьте мне, будьте добры, почему ваш коновод Оразгельдыев не явился на боевой расчет? Почему он... (Овсянников сделал паузу)... де-зер-ти-ро-вал?..

От этого слова полковник зябко повел плечами, капитан Ястребилов еще больше нахохлился.

Якова занимал вопрос, почему Овсянников не пригласил на разговор старшего политрука Самохина? Уж если сбежал новобранец, значит, и политчасть недосмотрела? Но, то ли об этом попросил полковник Артамонов, чтобы не отвлекали замполита от подготовки к походу, то ли Овсянников уже беседовал с Самохиным, старшего политрука в канцелярии комендатуры не было.

— Так что же вы молчите, Яков Григорьевич?

— Положите карандаш, — не повышая голоса, сказал Кайманов.

— Что? — Овсянников удивленно посмотрел на него, но отстукивать по столу перестал.

— И не задавайте глупых вопросов, — все так же спокойно сказал Яков.

— Ты давай по существу. Замечания делать сейчас не твоя очередь, — заметил полковник.

Якова взорвало.

— Товарищ полковник! — с сердцем воскликнул он. — Вот вы начальник отряда, сейчас самый старший на комендатуре. Я возьму и уйду в Иран. Овсянников у вас будет спрашивать: «Почему Кайманов ушел в Иран?» Да еще карандашиком будет постукивать. Что вы ему на это скажете?

— Ну, ладно, ладно, — постарался успокоить его Артамонов и обратился к Овсянникову: — Ты, старший лейтенант, отпусти его, готовим операцию, каждая минута дорога. А освободится, он тебе, что знает про этого, как его, Оразгельдыева, все расскажет.

— Я старшего лейтенанта не задерживаю. Мне только важно установить истину, — все так же, не теряя хладнокровия, ответил Овсянников.

— Ну вот, чуток попозже и установишь. Никуда не уйдет этот Оразгельдыев, если его чабаны в песках видели, в песках и возьмем.

— Разрешите идти, товарищ полковник? — спросил Кайманов и, не глядя на Овсянникова, вышел.

Уже прикрывая за собой дверь, услышал негромкий вопрос старшего лейтенанта:

— Товарищ полковник, а этот Кайманов, может быть, и правда того?.. А?.. В Иран не махнет?..

— Тьфу! — с сердцем сплюнул Яков, вышел во двор, где его дожидался Самохин.

— Ну как? — спросил он Якова.

— Так вот и перетак... — выругался Яков. — Ответь, говорит, мне, почему Оразгельдыев сначала не явился на боевой расчет, а потом в пески сбежал? У тебя тоже небось спрашивал?

Самохин кивнул:

— Было дело... Без свидетелей...

— Ладно, — словно стряхивая с себя раздражение, сказал Кайманов. — Поймаем Ораза, расскажем Овсянникову, почему он сбежал, а сейчас пошли дело кончать — времени в обрез.

Известие о побеге Оразгельдыева напомнило Якову то утро, когда границу нарушил Клычхан, сам вышел к наряду и попросил проводить его в комендатуру. О чем они говорили с Оразгельдыевым? Никто не может сказать. Белоусов был старшим наряда, но по-туркменски он не понимает. Он сказал, что Клычхан произнес всего несколько фраз, на которые новобранец коротко ответил. Но этого вполне достаточно, чтобы получить задание и согласиться выполнить его. Что испугало Оразгельдыева, когда он привел Клычхана на допрос? Почему именно в день приезда начальника войск сбежал Оразгельдыев? Куда он сбежал? К кому? Если к Аббасу-Кули, о чем он может рассказать? Что он знает? Конечно, достаточно и того, что сообщит о приезде генерала на Дауган, да еще со всем старшим начсоставом, представителями других родов войск.

Кайманов отдал приказ Дзюбе выделить наряд пограничников в погоню за дезертиром, звонил в аул Чули руководителю бригады содействия следопыту Амангельды, попросил его направить в пески к Ташаузской дороге под видом чабанов несколько дружинников. В этом был определенный риск и для пограничников и для людей Амангельды: бандиты не сидят на месте, рыщут по пустыне. У них тоже есть разведка. А что сделает с бандой пограничный наряд или несколько чабанов? Как бы ни маскировались переодетые пограничники, какими бы чабанами ни выглядели дружинники, догадаться, зачем они оказались в песках, нетрудно...