Анатолий Чехов - Кара-курт

— Товарищ старший политрук, разрешите доложить! Приходила к вам девушка в военной форме. Сказала, что еще раз придет, когда вы вернетесь. Я ей посоветовал в тринадцать сорок пять, потому что в четырнадцать совещание. Она сказала...

— Послушайте, Белоусов. Как ее зовут, какая из себя? Сколько ей на вид? Была ли с ней девочка лет пяти? Девочку зовут Лена!

— Товарищ старший политрук, — так же обстоятельно ответил Белоусов. — Самой ей на вид... Молодая она. Чернявенькая... симпатичная. А девочки не было. Точно не было...

Андрей напряженно вслушивался в далекий глуховатый голос Белоусова, надеясь на чудо, но никакого чуда не произошло. Приходила к нему не Вера с Леной. А кто? Может быть, кто-то привез известие о семье или что-нибудь случилось с Леной, и Вера приехала одна?

Андрея вновь обварило жаром, но он тут же вспомнил: «Чернявенькая... А Вера белокурая...».

Глянул на часы. До возвращения в комендатуру оставалось долгих сорок минут.

Всю обратную дорогу полковник Артамонов, обычно не одобрявший быструю езду, ежеминутно торопил своего шофера.

Повеселевший Гиви Гиргидава на каждую его реплику удовлетворенно отвечал: «Харашо, товарищ полковник!», «Сделаем, товарищ полковник!». Он так нажимал на всю железку, что Самохину, терявшемуся в догадках, что там за девушка к нему пришла, большей скорости не приходилось и желать.

Пофыркивая на спусках, завывая мотором на подъемах, «эмка» с жестким шорохом шин летела все вперед и вперед по дороге, стрелявшей из-под колес камнями и мелкой щебенкой, встречные машины, едва возникнув впереди, проносились мимо с коротким, как испуганный вопль, всплеском шума.

Офицеры комендатуры во главе с начальником отряда торопились вовремя вернуться, чтобы еще раз все проверить перед приездом на Дауган сразу двух генералов — начальника войск и командира переброшенной в этот район дивизии Красной Армии. Торопился и Андрей Самохин, на что была у него еще одна причина. В кармане лежал заготовленный рапорт, который он решил вручить полковнику Артамонову, как только они вернутся в расположение комендатуры, чтобы тот мог тут же передать рапорт генералу Емельянову. Неизвестно еще, как отнесется к этому рапорту генерал, может быть, и разговаривать не захочет... Но все-таки, кто мог приехать?..

Еще издали, когда только подъезжали к комендатуре, Андрей рассмотрел у ворот тонкую девичью фигурку в военной форме. Ему показалось что-то знакомое в ее легкой стати, но кто из его знакомых мог оказаться здесь, когда все те, кого он знал, остались за морем на далеком западе?

Заметили гостью, вышедшую за ворота встречать машину, и полковник, и капитан Ястребилов.

Авенир Аркадьевич наклонился вперед к полковнику, тронул мизинцем каштановые усики, с расстановкой произнес:

— А вот и наша очаровательная незнакомка. Кажется, Андрей Петрович, узнаешь, кто тебя ждет?

Да, Самохин узнал, кто его ждет. От неожиданности он почувствовал, как тесно стало в груди, но глаза не обманывали: навстречу им нерешительно вышла Марийка. Вот она остановилась, всматриваясь в приближающуюся машину, наклонилась вперед. Увидела! Узнала! Прижала руки к груди, как тогда, когда он уезжал из бакинского госпиталя и на прощанье вручил ей скромный подарок.

— Андрей Петрович!

Не дожидаясь, когда «эмка» остановится, он распахнул дверцу, выскочил из машины.

— Андрей Петрович!

Она подбежала к нему, спрятала на мгновение лицо, прижавшись к его груди, подняла сияющие радостью глаза, смущенно оглянулась на выходивших из машины Ястребилова и полковника Артамонова.

— Я так боялась, что не найду вас!

Андрей хотел спросить: «Да как ты-то здесь очутилась? Госпиталь-то за тысячу километров остался?» Но ничего этого не надо было спрашивать. Ясней ясного, почему и как Марийка здесь. Он уже раздумывал, как объяснить полковнику ее приезд, когда она сама его выручила:

— Они живы, Андрей Петрович! — не отпуская руки Самохина воскликнула она. — Я уверена, это они!.. Только вы уехали, пришло письмо. Хотела послать вслед, но куда, не знаю, думаю, найдет ли оно вас? А тут узнала, что в порту госпиталь эвакуируется с запада, на паром грузится и — через море к вам, в Среднюю Азию, едет. Пошла к нашему начальнику, взяла перевод... Вот и приехала...

Андрей не очень вникал в оправдания Марийки, подумал только: «Зачем она оправдывается, очень хорошо, что приехала». Взял из ее рук сложенный фронтовым треугольником листок бумаги, с обеих сторон залепленный штемпелями. Видно, долго оно странствовало по дорогам войны, пока дошло.