Анатолий Чехов - Кара-курт

Андрей обратил внимание, что массивный лейтенант Дзюба явно смущен. Это смущение так не вязалось с его атлетическим видом, что Самохин ощутил даже некоторое беспокойство.

— Что-нибудь случилось, товарищ лейтенант?

— Да, случилось... — согласился Дзюба. — Вы переводчика Вареню´ вызывали?

— Вызывал полковник Артамонов.

— Ну так он приехал.

— И что же с ним произошло?

— В санчасти лежит. Али-ага его клюшкой по затылку ударил, он и лежит.

— Какой Али-ага? Почему ударил?

Самохин и в самом деле не мог понять, что могло стрястись с новоиспеченным переводчиком Варене´й.

— Старичок наш местный, почитай, уж под девяносто, а вот, поди ты, уложил Вареню´.

— Он же только приехал, Вареня´, когда ж ваш старичок успел? — Самохину просто не верилось, чтобы девяностолетний старичок мог уложить клюшкой жизнерадостного Вареню´.

— Это все Ковтун шкодит, товарищ старший политрук, — с огорчением пояснил Дзюба. — Вредный, чертяка! Так и дывыться, где б напакостить.

Дзюба, явно обескураженный, что у него на заставе ЧП, снова умолк.

— Я вам старшину Галиева позову, он всю эту картину сам видел...

Галиев казался смущенным не меньше начальника: первое знакомство с замполитом — и такой конфуз.

— Понимаете, — начал он объяснять, — Ковтун с Варене´й — земляки. Я их обоих как облупленных знаю. Ковтун боекомплект заставы проверяет, а Вареня´ прибыл на машине, увидел и — к нему: обрадовался знакомому человеку. Потом, смотрю, Вареня´ куда-то пошел с заставы, техник-интендант его послал. Никто Вареню´ не задерживает: Ковтун — офицер, а вокруг — рядовые. Ну я спрашиваю техника-интенданта: «Куда новобранец пошел?». — «Да вон, говорит, послал я его помочь старику огород прополоть». Смотрю, Вареня´ спросил что-то у яш-улы. Али-ага показал ему на горы, тот повернулся, а старик его клюшкой по голове. Вареня´ — брык и лежит, а яш-улы — на заставу бегом.

— Ничего не понимаю, — сказал Самохин. — Ковтун-то где сейчас?

— Быстренько закончил свои дела и на другую заставу уехал.

Андрей решил, что вернее всего расспросить самого пострадавшего.

— Пойдемте-ка, — сказал он, — к вашему Варене´.

Новоявленный переводчик сидел с забинтованной головой в маленькой комнатке, отведенной под санчасть, и с самым мрачным видом смотрел в окно. Он даже не поднялся, когда увидел вошедших Самохина, Дзюбу и Галиева.

— Здравствуйте, Вареня´! Как вы себя чувствуете? — спросил Андрей.

Тот криво усмехнулся:

— Оце порядок у Червоной Армии! Дрючком по кумполу — хэк! — а тоди: «Як соби почуваешь».

— Дрючком-то вас Али-ага ударил, — поправил его Самохин.

— Одна компания...

— Что за разговор был у вас с техником-интендантом Ковтуном?

— Я того Ковтуна, як наган получу, первого убью, — мрачно сказал Вареня´. — Ну, як же ж так, товарищ старший политрук, — продолжал он. — Прийихав я на заставу, а у самого думка: як мени найкраще служить, щоб до моей зироньки Юлдуз мэнэ отпускалы. Сам соби мечтаю: якогось погранка побачу, распытаю у його все чисто, як вин служе, так и сам буду. Дывлюсь: на застави никого нема. Хлопци уси сплять: хто з наряду, а хто у наряд. Засумовав я, зажурывся. А тоди бачу: Ковтун! Иване! О! — думаю, оце одна ридна душа е!» Соскочив з машины и до його. «Здорив!» — «Здорив!» — «Ну, як тут у вас?». — «А як у вас?». Побалакалы трохи, а тоди вин и каже: «Бачишь, дидок грядки поле? Ох и вредный дид! Перший кочахчи! Я, каже, на його другый рик з подо лба, та через плечо дывлюсь. Нам, каже, зараз треба кожну людыну як той боекомплект провирять. Ты у гражданьском, вин тэбэ не знае. Пиды до його и спытай, де граныця? А я подывлюсь, як вин отреагируе». Я пишов, та ще, дурень, по-ихнему спытав. Вин и отреагирував.

Вареня´ бережно потрогал пальцами забинтованную голову.

— Так шо ж воно дали будэ, товарищ старший политрук? Колы з такого служба почалась?..

Самохин не успел ответить: в медпункт вошел дежурный по заставе, доложил:

— Товарищ старший политрук, звонили с комендатуры. К вам приходила какая-то девушка... То ли жена, то ли сестра.

Самохин почувствовал, что у него на мгновение потемнело в глазах. Молча глянул на дежурного, выскочил из санчасти. Пересек двор, распахнул дверь канцелярии заставы, схватил трубку телефона.

Комендатура ответила сразу:

— Дежурный младший сержант Белоусов слушает.

— Белоусов?.. Говорит старший политрук Самохин. Скажите, кто ко мне приходил?

Андрей, затаив дыхание, вслушивался в неторопливый, обстоятельный доклад Белоусова.