Эдуард Володарский - Штрафбат

— Здорово, Савва! Молоток!

— Савка, ты просто чтец-декламатор!

— Слушаешь — мурашки по коже!

— Ты — талант, Савка!

И, растолкав всех, подбежала одноклассница Таня Овчарова, проговорила, глядя на него огромными сияющими глазами:

— Ты замечательно читал! Ты… молодец! — и, не стесняясь, громко чмокнула его в щеку.

И все вокруг захохотали…

— А к тому времени, надо сказать, — слышался голос рассказчика, — тот офицер, ну, который на него донос надиктовал, а матрос написал под его диктовку, так тот офицер стал в Париже большой шишкой — генерал, депутат парламента, женился на невесте графа Монте-Кристо.

— А когда он на ней женился? — опять влез дотошный слушатель, и тут сразу несколько голосов взрываются:

— Пока граф на острове Иф сидел!

— A-а, ну так бы и говорили.

— Тебе, мудаку, по десять раз повторять надо? Заткнись, а то на улицу вылетишь!

— Извиняй, Павел Никитич, давай дальше…

— Первым делом граф Монте-Кристо навестил бывшего матроса. У того к тому времени была своя харчевня, жил он паскудно, с женой все лаялся, денег не хватало. А граф оделся монахом и пришел вечером в харчевню… — продолжал свой рассказ Павел Никитич.

Глымов слушал, прикрыв глаза, прислонившись спиной к стене. И его одолевали воспоминания.

пел под гитару лихой чернявый парень с бандитской челкой тех далеких времен, с татуированными руками и плечами, с золотой фиксой.

Подпевали ему размалеванные шалавы, уже порядком выпившие и дымившие папиросами. Подпевали двое бандитов, только белобрысые, но с такими же косыми челками и татуировками. Не пел только Антип Глымов и девица, которую он обнимал за плечо. Антип был в белоснежной рубахе, плисовых штанах, заправленных в начищенные хромовые сапоги. На безымянном пальце левой руки красовался здоровенный золотой перстень с бриллиантом.

Стол ломился от водки и закусок. И был он, конечно, круглый, а еще стоял в комнате старинный резной ореховый буфет в углу, со стеклянными дверцами, со множеством ящиков, и широкая кровать с высокой пышной периной и горой пуховых подушек, и шкаф для одежды, тоже старый, тоже ореховый…

Глымов поцеловал девицу, спросил шепотом в ухо:

— А захомутают меня, ждать будешь, Райка?

— До гроба ждать буду, Антипушка… — Райка вся прижалась к нему, и губы ее ждали нового поцелуя. — Ох, и сладко ты целуешься, Антипушка…

Увидев, как Глымов целуется с Райкой, чернявый прихлопнул струны ладонью, перестал петь.

— Ну и стервь ты, Райка! То мне в любви клялась, а теперь с Антипом обжимаешься!

— А мне он теперь милее, — с вызовом ответила Райка, а девицы за столом захихикали.

— Не горюй, Мирон, бабы завсегда любительницы рога наставлять, — пробасил один из белобрысых бандитов, разливая водку по стаканам. — Давай, мужики, хряпнем по малой! Девки, бери рюмахи!

И все выпили, стали закусывать. Мирон не сводил горящих черных глаз с Райки, твердил упрямо:

— Не, Антип, так не пойдет! Райку так запросто не отдам. Я так не желаю!

— А как ты желаешь? — усмехнулся Глымов.

— Хоть ты и пахан, но это — в работе. А в житейском деле…

— Говори, как ты желаешь? — перебил его Глымов.

— А сыграем? — Мирон потянулся к буфету, взял колоду карт, шлепнул ею о стол. — Выиграешь — твоя Райка! Проиграешь — моя будет! Или выкуп за нее заплатишь, какой назначу, заметано?

Белобрысые захохотали. Один сказал:

— А че, Антип, все по закону.

— Все по закону… — повторил Глымов. — Только скучно карты шлепать. Если ты бабу любишь… то по-другому играть надо.

— Как это? — не понял Мирон. — Давай без туману, в натуре.

— А вот так… — Глымов вынул из кармана револьвер.

Девицы тихо взвизгнули, и Райка испуганно подалась в сторону от Антипа. А тот улыбнулся и стал проворачивать барабан — патроны с глухим стуком падали на стол. Один, два, три, четыре, пять…

— Один остался… — сказал Глымов. — В рулеточку слабо сыграть, Мирон?

Мирон долго смотрел на револьвер, глаза сверкали сумасшедшим огнем. Он налил себе стакан, выпил в один глоток, ладонью утер губы, спросил хрипло:

— Кто первый?

— Могу я… — улыбнулся Глымов. — Сколько раз пробуем?

— Одного раза хватит. Живы будете — на картах разыграете, — сказал один из бандитов.

— Нет, — решительно мотнул головой Мирон. — По два раза!