Борис Саченко - Великий лес

— А я гляжу на тебя, какой-то ты… не такой. Вот, стало быть, что…

— Слава богу, жив. А Хорик… Не знаю даже, что с ним. Скорее всего, там и убило, — вздохнул, перекрестился Пилип.

— И куда же ты теперь? — помолчав, повторил вопрос Зайчик.

— Надо бы… команду свою догнать.

— Команду? — недоуменно посмотрел на Пилипа Адам. — После всего ты еще про какую-то команду думаешь, догонять ее собираешься?

— А что делать? Сказано же было…

— Слушай больше, что тебе говорят. Язык без костей, всякого можно наговорить. А ты, значит, так и делай? — не сводил глаз с Пилипа Зайчик. — Да кому это нужно?

Сидел Пилип на обмежке, слушал Адама, и странное было у него ощущение: будто он однажды уже что-то похожее слышал. «Где? Когда?» — напрягал он память, рылся в недавнем прошлом.

А Зайчик не умолкал:

— Вообще-то… Кому-нибудь, может, и нужно. Только не тебе и не мне. Насмотрелся я — нигде, скажу тебе, нет порядка. И не будет… Проиграли мы войну. Прет немец — не остановить. Только голову ни за что сложишь.

«А-а, — тюкнуло наконец Пилипу, — да это же самое и Хорик бормотал, когда на берегу сидели, на переправе». Сказал, чтобы только не молчать, не прерывать разговор:

— Голову сложить где хочешь можно. И на фронте, и вот так, как я чуть было не сложил.

— Э, нет… В своем селе, где ты всех знаешь и тебя все знают, не то, что на фронте или в дороге… Не-е, ты как хочешь, а я домой буду пробираться. Охота была тащиться черт знает куда и зачем!

Не было и у Пилипа особой охоты куда-то идти, отрываться от родного угла. Но и обратно, домой, не тянуло. Что ему дом? Клавдия? Эх… К тому же и брат, Иван, наказывал: «Не подведи…»

— Делай как знаешь, — не поднимая головы, уронил Пилип. — А я… пойду.

— Да куда ты пойдешь? — еще спрашивал, пытался урезонить Пилипа Адам.

— Куда все идут.

— Смотри, как бы пожалеть не пришлось.

— Может, и пожалею. Но назад мне дороги нет.

— Ты что, украл что-нибудь или убил кого? С чего это вдруг тебе назад дороги нет? — удивился Зайчик.

— Нету, Адам, нету…

И встал, медленно, словно через силу, подался в густое жито и дальше — к большаку. Отойдя на несколько шагов, вдруг остановился, обернулся, крикнул Адаму:

— Моих увидишь — расскажи все, как есть… Чтоб знали, где я и что со мной…

И зашагал, уже не оглядываясь, дальше и дальше. Будто бежал, боялся, что не устоит перед искушением, повернет назад.

До Болотянки добрались к полуночи. Остановились на мосту.

— Вот уж не думал, что доживем до такого, — с горестным вздохом признался Василь Кулага.

— И я не думал, — прошептал Иван Дорошка.

Опершись на перила, стояли, слушали, как внизу журчит, струится темная вода.

— А ты знаешь, — сказал после долгого молчания Василь Кулага, — что Бабай по деревне бегал, разносил приказ, чтоб немцев хлебом-солью встречали?

— Ну да? — не поверил Иван.

— Говорит, собираются прибыть в Великий Лес. И кто стол с хлебом-солью не вынесет на улицу — тому смерть.

— Вот оно что! — произнес как бы даже обрадованно Иван. — Значит, не очень-то рассчитывают, что люди сами их хлебом-солью встретят.

— Может, несколько человек таких и найдется.

— Думаешь, все-таки найдется?

Василь пожал плечами.

— Интересно, посмотрим… — Иван помолчал и тут же добавил: — А Бабая нужно одернуть. Чтоб знал: советская власть здесь была, есть и будет. И ему от ответа за дезертирство не уйти. А если еще с немцами снюхается…

— Да он, судя по всему, уже снюхался. Иначе чего бы ему бегать, из кожи лезть?

— Гм, о ком о ком, а о Бабае я лучше думал. Ведь из бедняков, никого у него не раскулачили, не посадили.

— Дикий, дремучий мужик. Все время в лесу, все время один. Вот и выносил в голове. Как говорится, в тихом омуте…

— И Хорик, говоришь, дома?

— И Хорик, и Адам Зайчик.

— Хорик — трус, а вот Адам…

— Что драпанули — это одна. А вот как дальше станут себя вести… К слову, теперь уже можно сказать: Хорик известие было принес, будто Пилипа, брата твоего, на переправе бомбой убило.

— Пилипа?.. Бомбой?.. И ты молчал?

— Правильно, между прочим, делал, что молчал. Потому что Адам Зайчик видел Пилипа. Живого-здорового. Землей вроде бы, говорит, Пилипа на переправе засыпало. А Хорик подумал — убило.

— А где теперь Пилип, не слыхал?

— За Днепром Зайчик его видел, своих догонять спешил.

— Батька мой знает об этом?

— Да уж наверное знает, коли до меня дошло.

Еще какое-то время помолчали — слышался только плеск воды под мостом.