Юрий Рышков - Капитан Быстрова

Наташа не двинулась с места:

— Я останусь с вами!

— Не валяйте дурака! — рассердился Бок и ударил кулаком по крупу Наташиного коня: — Пошла!

Лошадь сорвалась с места в галоп.

— Потом оглянетесь, сориентируетесь! — крикнул вдогонку Тенгиз.

Вася смотрел на него широко открытыми, вопрошающими глазами. Опасность и, как ему казалось, безвыходность положения лишали его необходимой выдержки.

— Убьют нас так-то… Прячься в траве! — скороговоркой проговорил он. — Мы в затылок их снимем. Пусть проедут…

И, не дожидаясь ответа, бросился в сторону от дороги, надеясь скрыться за кустарником.

— Назад! — крикнул Бок. — Ложись сюда!

Вася подчинился приказу и с виноватым видом торопливо лег на указанное ему место.

Бок спрятался за толстым пнем, торчавшим у самой дороги. Немцы могли увидеть его только в непосредственной близости, метров за десять — пятнадцать от себя. Неожиданность нападения, на которую рассчитывал Бок, была его единственным преимуществом.

Он вставил в гранаты запальные трубки, сбросил с рукояток предохранительные кольца и, придерживая пальцами планки, освобождающие ударник, повернулся к Васе:

— Раньше, чем брошу, не стреляй…

Гул мотоциклов нарастал. Предположение Бока сбывалось. Немцы видели несущихся всадников и не думали о засаде. Они спокойно, не сбавляя газа, один за другим повернули на спуск.

Пальцы Бока отпустили прижатую планку гранаты, та мгновенно ожила и зашипела. До взрыва осталось три-четыре секунды.

Вот из-за поворота вылетел передний мотоцикл, первая граната полетела навстречу оторопевшему немецкому солдату.

Бок приподнялся для повторного броска.

Из облака пыли, поднятой взрывом и падением мотоциклиста, вырвался второй немец и, уперев в живот автомат, с ходу выпустил очередь в партизана. Тот качнулся, но гранату все же успел бросить. Она не долетела и взорвалась ровно посредине между ним и мотоциклистом.

Бок упал на траву.

Меткой очередью Вася тут же убил немца. Мотоцикл промчался прямо по откосу, бешено затарахтев колесом, разом умолк.

Мальчик опрометью кинулся к неподвижному Боку.

Услышав взрыв гранат и автоматную стрельбу, Наташа с трудом удержала коней. В ложбине стояла полная тишина. «Все! Погоня ликвидирована…»

Радостная и обнадеженная, она торопливо повернула обратно — туда, где рассталась с товарищами. То, что открылось ее взору, заставило Наташу смертельно побледнеть.

Бестолково копошась, Вася старался посадить Бока, не подававшего признаков жизни, а он выскальзывал из ослабевших рук мальчика и снова валился на землю.

— Товарищ капитан! Убили его, сволочи! — встретил Быстрову растерявшийся Вася. — Немец очередью полоснул… Грудь в крови…

Темно-бурое пятно расползалось по зеленой гимнастерке Тенгиза. Из угла рта скользнула тонкая струйка крови.

Соскочив на землю и бросив коней, Наташа трясущимися руками стала расстегивать воротник Бока. Пальцы не слушались.

Наконец ей с трудом удалось расстегнуть показавшиеся удивительно грубыми металлические пуговицы на гимнастерке. Под правой ключицей чернели два маленьких отверстия. Пули прошли навылет, и на правой лопатке две глубокие рваные раны слились в ужасную восьмерку.

— Едем скорее! — заторопил Вася. — Сейчас из села погоня пойдет. Не уйти тогда…

— Ты хочешь бросить товарища?

— Живого бросать не стану, а он — мертвый…

— Нет, живой!

— Не вижу я, что ли! Потому тикать надо в лагерь… Километров семь лесом пробираться. Не то поздно будет. Разве нам отбиться вдвоем, если нагрянут?!

— Пойми, Вася, он жив! Он потерял сознание… Такие раны не смертельны. Он может выжить, если вовремя оказать помощь. Поднимай… Оттащим в кусты.

Лошади, переступая с ноги на ногу, выжидали момент, чтоб сорваться с места и ускакать, поджимали уши и, похрапывая, тревожно косили испуганные глаза.

От Васи не ускользнуло беспокойство коней. Он торопливо подошел к ним и, собрав поводья, привязал их к дереву. Подчинившись Наташе и поверив ей, он стал надеяться на благополучный исход постигшего их несчастья. В мальчике родилась готовность идти на любой риск ради спасения товарища. Если Бок жив, они обязаны его спасти.

Когда они оттянули Тенгиза в сторону от дороги и спрятали за куст, Наташа вспорола ножом рубашку Бока. В это мгновение лицо раненого перекосилось, он шевельнул головой и открыл глаза. Говорить Тенгиз не мог: рот был полон крови. Он страдальчески посмотрел на Наташу и Васю, виновато улыбнулся. Потом движением головы указал на лошадей и потерял сознание.