Юрий Рышков - Капитан Быстрова

Вася всхлипнул:

— Отсылает нас… Спасаться велит… Бо-ок! Не помирай!

— Замолчи! — всерьез рассердилась Наташа. — Слушай внимательно: это приказ…

— Говори, — ответил Вася.

— Лошадей здесь увидят… Заведи их подальше в лес… Двух привяжи. Их возьмем потом. На своей что есть духу скачи в лагерь за помощью. Найдете нас вон на том холмике, у края леса. Там мне, в случае чего, легче будет обороняться. Понял? Бока я перевяжу и донесу туда… Пусть возьмут носилки и врача… Не теряй времени. Помни: от твоей расторопности зависит его жизнь!

— Тебя же отыщут там, на горке-то…

— Исполняй приказание! — повысила голос Наташа, но сразу смягчилась: — Значит, и моя жизнь от тебя зависит… Вася, будь молодцом… Все помял?

— Все!

— Давай, партизан, действуй!

Мальчик бросился к лошадям, вскочил в седло и, проезжая мимо Наташи, кинул ей четыре автоматные обоймы — весь свой запас, оставив себе только примкнутую и уже начатую…

— Не забудь автомат Бока! — крикнул он и скрылся за опушкой леса.

Из сумки Бока Наташа достала бинты. Заложив раны стерильными тампонами, стала бинтовать Тенгиза как можно плотней и крепче, наслаивая широкие белые ряды марли. Через несколько минут более или менее сносная перевязка была сделана.

Наташа рассовала по карманам оставленные Васей обоймы, втиснув туда же гранату с заранее вставленной в нее запальной трубкой, подняла автомат, повесила его на шею.

Осторожно повернув Тенгиза на бок, она легла рядом с ним на живот и с трудом взвалила его на себя. Встать с такой ношей оказалось выше ее сил. Тащить раненого по земле, подхватив его под мышки, она не решилась, опасаясь растревожить раны и сбить повязку.

Безвыходность положения лишила ее сил. Она пришла в отчаяние, не зная, как быть, что делать. Просто сидеть и ждать партизан у дороги, по которой пойдет погоня, казалось равносильным самоубийству. «А как же санитарки носят раненых с переднего края? — подумала она. — Неужели я не смогу? Разве я уступаю им в силе? Правда, у них сноровка, опыт… и воля, конечно! Жаль, не знаю приемов…»

Приподняв Бока, она подлезла под него и, положив себе на спину, с решительностью обреченного выгнулась, выпрямила руки, потом согнула колени, вынесла одну ногу вперед и, балансируя, медленно выжала непомерный груз и встала на обе ноги. Подкинув Тенгиза толчком и подхватив за руку и за ногу, она сделала тяжелый, неуверенный шаг, потом второй, третий, четвертый…

«Останавливаться нельзя… До опушки не остановлюсь ни разу», — твердила себе Наташа, ступая торопливым мелким шагом, переходящим в бег, — так переносят что-либо слишком тяжелое.

Расстояние до намеченного места сокращалось медленно, а силы подходили к концу. Особенно труден был подъем: дыхания не хватало, и сердце билось частыми, сильными толчками.

«Не останавливайся, ни на секунду не останавливайся, иначе упадешь от изнеможения», — с трудом переводя дыхание, говорила себе Наташа. Она знала, вторично Бока ей не поднять. Обильный пот капал с лица и, затекая в глаза, больно щипал их. На груди, не попадая в ритм шага, неловко болтался автомат. Медленно продвигаясь вперед и поглядывая на опушку леса, Наташа чувствовала, как пульсирует кровь в жилах.

Наконец, едва держась на ногах, напрягая последние силы, Наташа взошла на вершину холма. Перед глазами расплывались бесформенные цветные пятна. Растрепавшиеся волосы прилипли ко лбу и щекам. Платок сбился на сторону.

В изнеможении Наташа тут же опустилась на землю и осторожно положила Тенгиза. Она прикрыла его жакетом, а голову обмотала сложенным в несколько рядов головным платком, на случай если станет метаться в бреду.

Уставшая, разбитая, она опустилась рядом с Боком и, глядя на его восковое лицо, попыталась найти в нем признаки жизни. Их не было. Только приложив ухо к груди раненого, она услышала тихое, булькающее дыхание.

— Жив! — проговорила она вслух и выдвинулась на опушку, откуда хорошо были видны ложбина, дорога, идущая полукругом на спуск, убитые немцы и валявшиеся на обочине мотоциклы.

Наташа разложила перед собой запасные автоматные обоймы, достала ТТ и гранату. Пистолет Сазонова оставила в кармане, нож — за голенищем.

Ждать помощь и наблюдать за дорогой — это все, что она могла сейчас делать. Гадать, как развернутся события в ближайшие часы и минуты, не хотелось. Изменить положение она тоже не могла. Единственной надеждой был Вася. Но он сто раз мог наткнуться на засаду. Да и как скоро сумеют прибыть Дядины люди на выручку?.. В лучшем случае часа через два…