Ирвин Уэлш - Клей

– Только не надо здесь ничего затевать, – говорит.

Голли уже было настропалился, но прислушался к Терри. У него и так было достаточно проблем, он ждал решения суда. Мы отвели его в самый дальний угол паба, возле двери, и сели рядом. Обернувшись, я заметил, как Дойл подначивает Полмонта. Я решил, что пора допивать, потому что, заведись хоть кто-нибудь, взорвется весь паб, и тут уже совсем невозможно предугадать, как карта ляжет.

Но было уже слишком поздно. К нам подвалил Полмонт, а Дозо и Стив Дойл нарисовались неподалеку. Я-то смотрел за них, туда, где громадная туша Джентльмена поднималась со стула.

Полмонт встал в метре от Голли:

– Ну что, доволен, мать твою, Гэллоуэй? Ребенок, твой собственный ребенок, попал из-за тебя в больницу! Подойдешь хотя бы близко к Гейл или Джеки – умрешь на хуй!

Голли так сжал кружку, что побелели костяшки пальцев. Он встал.

– Пойдем выйдем, – спокойно сказал он.

Полмонт сделал шаг назад. Уж если кто-то и убьет Голли, то уж точно не он. Он даже один на один не вписался бы. Тут вышел Дозо Дойл, посмотрел на меня, на Терри.

– Вы с этим засранцем?

– Это их дело, Дозо, не наше и не твое, – сказал Терри.

– Кто это тут вякает? А? – Дозо посмотрел на Терри.

Тут я уже поднялся.

– Я, – говорю, – на выход. – Я указал на дверь.

Дозо долго не размусоливал, надо отдать ему должное, сразу налетел на меня. Перевернул стол и с ходу вынул мне по подбородку, но я-то знал, что я его вынесу, и это был последний его удар. Я сунул ему пару раз по роже, он шлепнулся на жопу, и я стал его пинать. Терри врезал Полмонту, а когда тот схватился за кружку, один из друзей Рэба, Джонни Уотсон, уебал ему по голове бутылкой «Бекса».

Когда подтянулся Джентльмен, я выдал ему хорошенько левой, и он попятился. Между нами встали Лексо и Рэб, а Демпси подлетел и отлупил Финнегана. Потом я узнал, что фанат Демпси и корешок Дойла из Сайтхилла Финнеган уже давно были на ножах, и для Демпса это была удачная возможность, которую грех упустить. Такой вот беспредел творился.

Весь бар представлял собой сумасшедший микс из пацанов, многие из которых были нешуточно на взводе и только и ждали, как бы разрядиться, отпинать кого-нибудь. Чуваки поспокойнее увидели в этом зачатки гражданской войны и решили все замять. Что меня поразило, так это фанатская дисциплина. Они неделями готовились к встрече с Абердином и вовсе не хотели путать свои карты потасовкой каких-то гопников из-за какой-то коровы, чтоб еще копы, не дай бог, сели им на хвост.

Мне повезло, что здоровяк Лексо остановил наступление Джентльмена. Руки у него – что твои лопаты. Потом еще немного поорали и попихались, но когда вошел пацан и объявил, что Абердин точно на Уильям-стрит, паб опустел, все отправились туда, разбившись на небольшие группы. Тогда Демпси попробовал еще раз наскочить на по-прежнему бухенького Финнегана, только вот некий белобрысый фанат и Стив Дойл удержали его. Мы резко свалили и пошли по дороге. Тут только я заметил, что весь в крови.

– Придется зашивать, – сказал Терри.

– Прости, Билли, – робко сказал Голли, как парнишка, который написал в постель и извиняется перед отцом.

Помню, Стив Дойл выкрикивал нам вслед смертельные угрозы, но мы скакнули в такси и поехали в травмпункт. Тогда я еще так и не понял, что Дойл ударил меня не кулаком, а финкой. Я-то видел только его руку. А все говорили, что меж пальцев было лезвие. Мне наложили восемь швов. Собственно, это был его единственный удар.

Так как рана была прямо на подбородке, пришлось отложить бой с ливерпульцем Кенни Парнелом. Это могло стоить кое-чего Пауэру и Гилфилану, а они могли повесить эту сумму на Дойла.

С тех пор я его, кажется, и не видел.

С парковкой на Джордж-стрит полный беспредел. Пришлось дважды проехать туда-обратно, прежде чем я увидел, как белое «вольво» сдает задом, и я тут как тут, занял ее место. Сириус. До сто пятого дома еще дойти надо. Сперва я решил, что Гилфилан спиздел, по этому адресу расположен банк, абсолютно пустой, как будто перед ремонтом. Я потянул дверную ручку и увидел Гилфилана, он говорил с охранником. Зачем в таких местах ставят охрану, непонятно.

В глубине за письменным столом сидит здоровенный толстяк. Я узнал его по первым рядам возле ринга. Дэвид Александр Пауэр, или Тайрон, как его называют. [27]Огромный детина, черные волосы торчат щеткой.

– Ну как тебе здесь, Билли? – спрашивает он, оглядывая пустое пространство. – Неплохо, а?

– Если вам нравятся банки, то да.