Джо Фауст - Демоны Боддеккера

— Это все из-за меня.

— Нет, — попытался я утешить ее. — Из-за меня.

— Я никогда не найду второго такого, как ты.

— Прости, мне стыдно, что я так сказал насчет тебя и Хотчкисса. Такая девушка, как ты, непременно найдет того, кто ее достоин. Поверь, мне очень больно признавать, что им оказался не я.

— Наверное, я снова вернусь к Моллен. Я на миг остолбенел.

— Я думал, ты все еще…

— Моллен не любит меня, когда я с мужчинами, — просто произнесла она.

Предо мной молниеносной вспышкой сверкнула та сцена у нее в квартире: одна спальня, Моллен стягивает белье с дивана, испепеляя меня взглядом. И то, как Хонникер из Расчетного отдела отдавала, отдавала и отдавала, но никогда не брала взамен. Лицо у меня вспыхнуло — каким же слепым дураком я был!

— Ты… — пробормотал я. — Моллен — твоя…

— Любовница, — сказала напрямик Хонникер. — Когда я не завожу роман с каким-нибудь мужчиной.

Я отвернулся, скрывая стыд.

— Не надо, — произнесла она. — Это мой свободный выбор. И я хочу, чтобы ты кое-что знал, Боддеккер.

Ноги у меня ослабели, от головы отхлынула кровь. Я плюхнулся на стол, жадно глотая воздух.

— Я не хотела делать тебе больно, Боддеккер. Никогда. Но не хотела, чтобы ты после узнал и решил, что я это из-за тебя. Просто не могла так обойтись с тобой.

Я прижался ладонями к столу, борясь с головокружением.

— Если ты… то есть… есть же специальные технологии. Почему ты не… почему…

— Почему я не пошла в «Транс-Майнд» и не переориентировалась?

Я кивнул.

— А я ходила.

Я глубоко вдохнул.

— Но если не сработало, то…

— Все сработало.

Я покачал головой, уже окончательно ничего не понимая.

— Я решила стать лесбиянкой. — Она поднялась и обошла вокруг стола. — Боддеккер, ты не знаешь, что значит родиться с такой внешностью, как у меня. Говорю это отнюдь не из тщеславия. С моей стороны было бы глупо отрицать, что мужчины видят во мне нечто вроде сексуальной вершины и тратят потом все оставшуюся жизнь, чтобы залезть на нее. Я рано поняла, что большинство из них интересуются исключительно моими внешними данными. А потом, как только они достигают желаемого, тайна уходит — и они тоже уходят навстречу новым победам. Первое время я думала: «Ну, в следующий раз все будет по-другому». Но всегда было одно и то же. Наверное, это моя ошибка — не следовало быть такой шикарной и такой доступной. Следовало бы разыгрывать недоступность. А мне это и в голову не пришло. Какой же я была наивной! Считала, будто могу обрести желанные отношения, если буду давать мужчинам то, чего они хотят.

Когда я поступила в Пембрук-Холл, передо мной забрезжил хоть какой-то просвет. Я была новичком в Нью-Йорке, и в результате начала снимать квартиру вместе с Моллен. Мы болтали с ней до глубокой ночи — ну знаешь, как это водится у девушек — и всегда соглашались, что очень трудно завязать с кем-то настоящие, прочные и надежные отношения. А потом как-то ночью я сказала что-то вроде: «Эх, и почему я не могу приводить своих мужчин к тебе, чтобы ты объясняла им, что мне надо, а я бы делала то же самое для тебя?». А она ответила: «А почему бы нам не опустить все эти промежуточные глупости и самим не дать друг другу то, что нам надо?» Самое смешное, я прекрасно поняла, что она имеет в виду, и сразу же осознала: она давно потихоньку меня обрабатывает, выжидая, пока я не паду ей в объятия. Ну, я и пала. Позволила ей… Точнее, попыталась. Но не смогла. У меня просто мурашки по коже бегали. Наверное, я была слишком гетеросексуальной. Некоторое время нам снова приходилось нелегко. Моллен ждала меня, я внушала себе, что хочу ее, но не позволяла к себе даже притронуться. Примерно тогда же нашим клиентом стал «Транс-Майнд». Я провела небольшое исследование и выяснила, что если хорошенько заплатить кому надо, переделываться физически не придется.

Я уже сам не знал — я это сижу здесь с отвалившейся челюстью или не я. Судя по следующей реплике Хонникер, физиономия у меня и впрямь здорово перекосилась.

— Прости. Я не хотела вываливать на тебя все это, а уж особенно сейчас. Я всегда думала, что расскажу тебе, если наши отношения станут достаточно серьезными, но, наверное, была слишком слаба и хотела сохранить Моллен в качестве безопасной гавани. Глупость, да? — Хонникер невесело рассмеялась. — Но я хочу, чтобы ты кое-что знал — пусть даже и не поверишь мне. И пусть даже мои слова никак не повлияют на то, что ты собираешься делать дальше. Я хочу, чтобы ты знал — ты действительно значил для меня очень много. Очень много. Наверное, я любила тебя — насколько женщина вроде меня вообще может любить мужчину.