Джо Фауст - Демоны Боддеккера

— Сейчас мне уже не до того, — сказал я. — Я ухожу из Пембрук-Холла. Мне нужен плацдарм для отступления. Так что буду крайне признателен, если ты как можно скорее получишь эти деньги.

Она побледнела. Но вместо того, чтобы выйти из комнаты, как я ожидал, закрыла дверь и шагнула ближе ко мне.

— Это из-за меня?

— Нет. Может быть. Наверное, отчасти. Но совсем чуть-чуть. У меня целая куча проблем, а ты — лишь одна из составляющих.

Она сплела пальцы, сжала их так, что они побелели.

— Я могу хоть как-то исправить ситуацию? Честное слово, по-моему, ты должен остаться.

— Ты имеешь в виду: я должен остаться, потому что иначе мы не сможем продолжать наши отношения? Да?

— Что? — Хонникер схватилась руками за горло и отшатнулась.

— Я заметил, что каждый твой шаг словно нацелен на то, чтобы я был доволен и счастлив в агентстве. Готов поклясться, Левин специально приставил тебя ко мне, чтобы я не отказывался возиться с Дьяволами…

— Да как ты смеешь! — закричала она. — Я никогда не лгала тебе! Я действительно сама тебя выбрала!

— Успокойся, — сказал я. — Я не считаю Левина до такой степени Макиавелли и знаю, что ты для этого слишком честна. Кроме того, начало нашего романа пришлось на такое время, что эта версия отпадает.

— Спасибо хоть за какую-то кроху доверия, — саркастически произнесла Хонникер.

— Дело в том, что я гадаю — а произошло бы между нами хоть что-то, будь я больше похож на Хотчкисса. Судя по тому, что я как-то краем уха слышал, внешне он куда симпатичнее меня. Ему удалось на время завоевать Дансигер…

— Дансигер! — прорычала она. — Все из-за нее. Ты…

— Тише! — прикрикнул я. — После всего, что я нахлебался с Бэйнбридж, я научился, если надо, говорить неприятную истину прямо в лицо. Да, мне нравится Дансигер, да, это чувство было взаимным, но теперь это не имеет никакого значения. Потому что по каким-то причинам я хранил тебе верность достаточно долго, чтобы загубить саму возможность отношений с ней.

— По каким-то причинам? Что ты имеешь в виду?

— Не важно. Дело в том, что в отношении творчества Хотчкисс — неудачник. Даже он сам это сознает. Но я не видел, чтобы ты за ним бегала. Знаешь, в этом есть своя ирония. С ним тебе было бы куда лучше, потому что он никогда и никуда отсюда не уйдет. И станет полноправным партнером за счет чистого упорства — не мытьем, так катаньем.

— А с какой стати Хотчкисс должен мне нравиться? — презрительно осведомилась она.

— Потому что он точно такой же, как ты. Считает, будто Пембрук-Холл не может сделать ничего дурного. А когда дурное все-таки происходит, закрывает глаза и заставляет себя поверить, что так и должно быть.

— Что происходит? Что так и должно быть?

— Вся эта история с Дьяволами Фермана.

— Боддеккер, да они же настоящая находка! Ты видел числа на кривой продаж «Наноклина»? Они абсолютные…

— Попробуй утешить этими числами Лоррейн Ле Рой. Или семью Чарли Анджелеса. Или меня, коли уж на то пошло. На случай, если ты не заметила — я потерял половину творческой группы. И след от каждой потери ведет прямиком к Дьяволам.

— Знаешь, это не моя проблема, что твои люди не сумели вынести давления известности…

— А вот и нет. Они не смогли вынести мысли, что самое эффективное средство продаж со дня изобретения самопроникающих вирусов довело одну из нас до самоубийства. Знаешь, по-моему, для них жизнь дороже очередной цифры на кривой продаж. И поверишь ли — для меня тоже.

— Но для тебя всегда найдется место в семье…

— Это ущербная семья, — перебил я. — Позволь задать один вопрос. И мне бы очень хотелось, чтобы ты ответила на него честно. Идет?

Хонникер из Расчетного отдела кивнула. Я показал на дверь.

— В конце сегодняшнего дня я собираюсь выйти за эту дверь. Спуститься в лифте. Пройти через вестибюль. И никогда не возвращаться назад…

— Что ты будешь делать?

— Решать проблемы по мере их поступления, — сказал я. — Пожалуйста, дай мне задать вопрос.

Она кивнула.

— Вот я вышел. И даже не оглядываюсь. Наши отношения продолжаются?

Хонникер отступила еще на один шаг назад.

— Если ты захочешь, я тоже готов. Но уже вне стен Пембрук-Холла. Меня больше ничто не будет с ним связывать. Наши отношения продолжатся? Да или нет?

Из ее глаз полились слезы. У меня все так и перевернулось внутри, но я не сдался.

— Ну ладно. Так я и думал. — Я поднял руку с часами и поглядел на них. — А теперь мне очень хочется, чтобы ты знала: я никогда не забуду время, которое мы провели вместе. Ты была самой незабываемой и яркой женщиной в моей жизни и той, кто придет тебе на смену, придется выдержать нелегкое состязание с таким идеалом. — Второй рукой я нажимал кнопки часов, перебирая функции, пока не добрался до необходимой. — Я стираю тебя из своих часов. — Номер высветился в списке и я дал команду «УНИЧТОЖИТЬ». Раздался подтверждающий писк. Хонникер сдавленно вскрикнула и упала в одно из дутых кресел. Плечи у нее затряслись.