Джо Фауст - Демоны Боддеккера

— Ничего подобного. — Я снова глубоко вдохнул. — В смысле, ну как можно найти слова, чтобы описать Хонникер из Расчетного отдела? — Глаза у него загорелись, а уголки губ поползли вверх. — Для меня это были потрясающие деньки и я никогда, никогда их не забуду. Ты ведь знаешь, одного слабого дуновения ее феромонов довольно, чтобы все только на нее и смотрели. Всякий хочет бежать на них, омыться в них, дышать лишь ими.

Она изумительна, невероятна. Знаешь, в ней есть все. Красота, ум, сексуальность, душевная теплота — да, я схожу с ума, потому что вынужден от всего этого отказаться. Мне пришлось заглянуть в самые глубины сердца и сделать труднейший выбор в своей жизни. Знаешь что, Хотчкисс? Она ведь умоляла меня, чтобы я позволил ей уйти вместе со мной, позволил бросить карьеру ради того, чтобы мы были вместе. Такая уж она. Но я твердо стоял на своем. Сказал: «Нет, ты не можешь пойти туда, куда пойду я. Вдруг я проиграю — и как мне жить, зная, что я увлек тебя навстречу неудаче?» Мне было тяжело, но она меня поняла. Должно быть, для нас обоих в жизни не было ничего более трудного, чем расстаться, но мы сумели себя преодолеть.

— Невероятно, — произнес Хотчкисс так тихо, что я с трудом расслышал его слова. — В смысле, иметь все, о чем можно только мечтать, — и самому от этого отказаться. И по-прежнему так любить друг друга. Старина, надеюсь, когда-нибудь и я смогу полюбить хотя бы вполовину так сильно. Тогда я умру счастливым. Честное слово.

Я кивнул.

— Я благодарен судьбе за то, что она позволила мне изведать эти глубины чувства. Не знаю, куда мне теперь идти и что делать… Я даже не знаю, смогу ли когда-либо глядеть на других женщин. Потому что после того, как ты был с такой женщиной, как Хонникер из Расчетного отдела… Думаю, Хотчкисс, ты в состоянии меня понять. Не ты ли сам испытал все это с Дансигер? Ты же чуть не умер, когда вы порвали отношения. И не вижу, чтобы с тех пор ты пробовал найти себе девушку.

— Да, — согласился он. — Я знаю, что ты имеешь в виду.

После этого ленч не затянулся. Хотчкисс впал в задумчивое молчание и в два счета доел сандвич, пока я все еще клевал свой. В результате мы снова пожали руки и солгали, что будем держать друг друга в курсе — на том все и кончилось. Я попросил счет, а Хотчкисс отправился обратно в Пембрук-Холл. Заплатив Огилви, я и с ним обменялся рукопожатием, тоже сообщив, что выхожу из дела, хотя и не представляю, что принесет мне завтрашнее утро. Интересно, скоро ли весть о моем уходе просочится за пределы агентства и часы начнут пульсировать от предложений конкурентов Пембрук-Холла? Если, конечно, это вообще произойдет.

На обратном пути я старался собраться с духом для последнего, что еще оставалось — официального увольнения. Лучше всего, решил я, подняться прямиком на тридцать девятый и сообщить обо всем Финнею или Спеннеру, кого застану.

Войдя в вестибюль, я направился к лифтам для избранных, держа «ключ года» наготове. В хвосте общей очереди неприкаянно стояла Дансигер, так что я окликнул ее и помахал карточкой. Она прилетела в два счета.

— Спасибо, — сказала она, когда мы вошли в лифт. И прибавила после того, как закрылась дверь: — Я боялась, после вчерашнего ты и разговаривать со мной не захочешь.

— Без проблем, — заверил я. — Ты совершенно права, что не стала ждать всю жизнь.

Она неуютно переступила с ноги на ногу.

— Может, если у нас с Деппом ничего не получится…

— Получится, — пообещал я. — Он — отличный парень, из тех, кому не жаль проиграть.

— Не надо воспринимать это в таком ключе.

— Пембрук-Холл научил меня смотреть на вещи именно так.

— Хорошо. — Она как-то подозрительно избегала смотреть мне в глаза. — Понимаю, ты очень занят, но когда все-таки мы могли бы приступить к поискам людей в группу?

— Предоставляю это тебе. Дансигер так и взвилась.

— Послушай, Боддеккер, я знаю, все пошло не так, как тебе хотелось бы, но это еще не причина переваливать свои дела на меня.

— Тебе помогут Харбисон или Мортонсен. Кого бы из них ты ни выбрала себе в заместительницы.

— В заместительницы…

— Отныне творческая группа твоя, Дансигер. Я увольняюсь. Сегодня. И хочешь знать еще кое-что? Ты тоже из тех людей, которым не жаль проигрывать.

— Боддеккер…

Она шагнула ко мне. В этой маленькой кабине царила странная тишина. А потом наши головы начали сближаться. Ее — вверх, к моей, моя — вниз, к ее. И ничто во всем мире не могло бы остановить то, что должно было случиться.