— Киселёк варится, сладенький такой, приторный, твоя доля….
Помолчали. Она на меня не смотрит, под ноги уставилась, дышит еле слышно.
— Трахаться хочешь? — спрашиваю.
Она голову не поднимая, усмехнулась, то ли смущаясь, то ли лукавя.
— А что, это предложение?
— Типа того, — киваю. Возраст у меня такой, что ли ебучий — могу кого угодно выебать, и не поморщиться.
— А что, не страшно? Я же теперь придурь законченная…
Она села рядом со мной, погрустнев всем лицом. Сложила руки на коленях, рукава свесив между ними.
— Убивать здесь не дают, вот что тяжело… даже не жрачка их вонючая — прикинь, с очистками прямо! Пиздец какой…
— Ага, знаю! Че, забыла, что я знаю!! — заорал я вдруг, вскочил, ударил ее наотмашь по роже, и , естественно, проснулся.
— С-сука… — без всяких чувств прошептал в никуда. Дико хотелось трахаться, засунуть ну хоть кому-нибудь! И я принялся дрочить — руки сами потянулись. Представлялось что попало, под закрытыми веками мелькали мертвые принцессы трахающие друг друга карандашами, собаки с маленькими девочками, зеленые человечки, дающие в голову Ленке-соседке… дойдя до полного охуения, открыл глаза, в конвульсии повернул голову — в углу не в тему сидел паук, здоровенный и жирный. Конечно, у меня углы пустые не бывают! Разглядывая толстые волоски на его башке, я кончил, со всхлипом. Стряхнул с рук на пол сперму. Паук подлез поспешно, слизал ее, и смылся прочь. Так вот чего он ждал!.. Логично, чтож. Какой еще смысл ему б тут торчать?
— Ну, ладно, на сегодня все, товарищи! — сказал я пустоте, и отключился.
Солнце подлезло мне под веки, и отмахиваясь от злых медицинских жгутов, туго обматывающих мне вены изнутри, я злобно проснулся. Полежал, глядя в потолок, приходя в себя, привычно разграничивая реальность и глюк. Кое-как сполз с кровати — тело болело и скулело. Как заебало просыпаться!! Ненавижу… Беспричинная ненависть, в приступе которой можно таких дров наломать, что потом не будешь знать, с какой-такой стороны к маме подлазить… Если умыться — может, отпустит. Я прошел к двери, и хотел было уже выйти, когда услышал, что мама там не одна и говорит с кем-то. Видимо, клиент. Натянул штаны — не шляться же как черт бесстыжий! Мне-то все равно, а мама… И тут до меня донеслось:
— Не знаю, что и делать! Да, у него это наследственное, отец его погиб в… больнице… так надеялась, что Ганика обойдет беда… тяжело с ним, вот опять порезался… А доктор Лисицкий обещал ведь, что рецидива можно больше не ждать, повторное стационарное лечение не требуется!
И еще какой-то бабский голос, невнятно пробубневший ответ. Меня обсуждают, что я псих… а я ведь не псих! Единичные приступы — только и всего! Этот гад Лисицкий не обманул, я в себе, и контролирую «души прекрасные порывы»! Ну и что, что на рисунках я вижу порой совсем не то — вместо машины череп, или читаю «Погребительская» вместо «Парикмахерская». Мужик вот скелет собаки недавно выгуливал. Или… нет, это все тоже пустое.
— Вот, представь — иду с ним на рынок, а он мне и заявляет — мама, а если котенок упадет, я тоже умру? А ведь ему всего шесть было! Это, наверное, первый раз был, когда у него началось… потом до кошмарного дошло, страх до ужаса дорос, плакал, жаловался, бился в стены средь бела дня… пришлось к врачу идти…
«Мама, чтож ты, совсем обалдела, как ты можешь кому-то там постороннему обо мне рассказывать?? Кто тебе позволил, мама? Прекрати же!! Я не псих — это раз, а если и псих — то разве можно кому-то про это говорить?» В бешенстве, сел на кровати, ударил кулаком по изголовью так, что подживающие раны вскрылись и по локтю на простыню стекла липкая алая струйка. Блядь, еще не хватало — сперма и кровь. Теперь изъебешься стирать! Что то, что это — отвратно отбеливаются! А не маме же отдавать! Позориться… и без того позорище для нее. Сыночек — урод, извращенец, фрик, псих… на индивидуальном обучении, нельзя такой твари в школу. Бляди, бляди…………..
Выкинул простыню в окно, на задний двор. Не стирать же ее, в самом деле!
Да, надо идти. Оделся и выпрыгнул сам туда же — а херли, второй этаж, подумаешь! Присел на доску за помойкой, достал бандану из кармана, перетянул вены чтобы не текло в ладони. Покурил слегонца, поразмыслил ни о чем, встал и пошел через два квартала в травмпункт зашиваться. Скоро придет преподша индивидуалить со мной, хы-хы. А «мин нет»! Пусть мама попереживает, подумает, как так можно со мной обращаться — позорить себя и меня перед какой-то неведомой Пихтой Иванной!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу