Стивен Спендер - Храм

Потом вдруг оказалось, что Пол упал и лежит на спине. На какой-то миг он потерял сознание. Потом он смотрел снизу на лица, смотревшие сверху на него. Головы и плечи гостей образовывали неровную рамку, за которой виднелся потолок, подобно зеркалу, отражавший электрический свет. Одна девушка отделилась от рамки, оставив в ней брешь, и спустя мгновение возвратилась с пропитанной холодной водою губкой, которую стала осторожно прикладывать к его лбу, щекам и губам. Она погладила его по голове. Это была Ирми. Он с трудом поднялся.

— Ну, как ты? — спросил Иоахим, глядя на него расширенными от изумления глазами.

— Превосходно.

Иоахим тотчас же отошел. Подошел Эрнст с видом отечески озабоченного человека, который привел в гости друга, позволившего себе непростительную бестактность.

— Если ты уже хорошо себя чувствуешь, думаю, нам пора домой, — строго сказал он.

— Сначала я хочу пожелать Вилли доброй ночи.

— А где он?

— Он кое с кем вышел из комнаты.

Эрнст вопросительно посмотрел на Пола, потом удалился и через минуту вернулся с Вилли.

— Что ты хотел, Пол? — спросил Вилли, улыбнувшись.

— Я просто хотел пожелать тебе доброй ночи, Вилли.

— А, только и всего? Как забавно! — он рассмеялся.

— Ну что, пошли? — Пол попрощался с Вилли, который сердечно пожал ему руку и сказал, что спустится вниз, чтобы попрощаться с ними на улице. Пока они разговаривали, стоя в дверях, вышел Иоахим с несколькими собравшимися уходить гостями. Все, то и дело спотыкаясь, спустились на восемь пролетов вниз.

На улице Иоахим сказал Полу:

— Я всегда говорю, что, если мои друзья поднимаются ко мне пешком на такую верхотуру, значит, они меня нежно любят.

— Они действительно тебя очень любят, Иоахим, — сказал, взбудоражено рассмеявшись, Вилли.

Выйдя на дорогу, все распрощались и пожали друг другу руки.

Пол с Эрнстом остались одни.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Эрнст.

— Нормально. Я окончательно пришел в себя. Понять не могу, что со мной произошло. Раньше я никогда не падал в обморок.

— Ну, это все пустяки. Никто, в общем-то, и не заметил. А Вилли теперь счастлив. Я рад. Он не был счастлив большую часть вечера.

— Что ты имеешь в виду?

— Он вернулся наверх вместе с Иоахимом. Думаю, в какой-то момент он боялся, что его не пригласят. Однако, как видишь, все обернулось к лучшему. Я рад.

В присутствии Эрнста у Пола возникало такое чувство, будто присутствие это ему кем-то навязано. Пытаясь преградить Эрнсту путь в свое сознание, он принялся разглядывать дома и деревья, окружавшие их внизу, на улице. Они подошли к мосту через глубокую речку, впадавшую в Альстер. Перегнувшись через парапет, Пол взглянул вниз и на другой берег озера. С небом что-то происходило. Солнце еще не взошло, но и темнота уже не была кромешной, а небо постепенно обретало прозрачность. Капля за каплей, точно резервуар водой, оно наполнялось светом. На фоне бледнеющего неба Пол увидел бахрому листвы, висящую на ветвях, подобно скрытым в тени распущенным волосам.

— Удивительно, как она висит!

— Да, висит. Это mot juste для описания листвы. Теперь я понимаю, как все происходит, когда ты пишешь стихи.

— А сам-то ты стихи пишешь, Эрнст?

— Вообще-то уже давно не пишу. Самое смешное, что когда мне все-таки хочется что-нибудь написать, на ум неизменно приходит французская или английская строчка, а не фраза на моем родном языке.

Он упрямый, надоедливый, приставучий, он подражатель, ни на минуту не оставляет меня в покое, он тенью липнет к моим ногам.

— Светает! — неожиданно вскричал Эрнст, семафором вскинув правую руку.

— Знаю. Знаю. Знаю.

Они подошли к резиденции Штокманов. В сумрачном свете Пол разглядел силуэты особняков этого миллионерского района. В голове у него постоянно вертелись две стихотворные строчки:

Эрнст открыл массивные двери, и они на цыпочках вошли в дом, стараясь как можно меньше шуметь на лестнице. Когда они проходили мимо одной из комнат второго этажа, Пол заметил свет, пробивавшийся из-под двери. Эрнст едва заметно вздрогнул и повернул назад. Потом он вновь последовал за Полом и попросил его подняться на следующий этаж в его комнату, пообещав тотчас же туда прийти. Он шепотом объяснил, что мать почти наверняка не спала всю ночь, дожидаясь его возвращения с Иоахимовой вечеринки, и что он должен с ней поговорить.