Стивен Спендер - Храм

— А-а.

— Так, — сказал он, произнеся слово почти как «ток» — и доставая с верхней полки лежавший там громадный фолиант. — Вот книга, которую я иногда читаю, если прихожу домой поздно ночью — хотя гравюры нравятся мне больше, чем сами истории.

Он раскрыл книгу с ее толстой светло-коричневой бумагой и плотными, темными гравюрными изображениями лесов, замков, рыцарей, дев, коней, гербов на щитах и чудовищ, выполненными в экспрессионистской манере, рельефными, аляповатыми, мрачными, вышедшими на оттисках очень темными, почти черными. Это были «Сказки» братьев Гримм.

— Поздно ночью я часто лежу, разглядываю эти гравюры и воображаю, будто на них изображена жизнь людей, которых я знаю. Эти иллюстрации заполняют мою голову, как будто она — пещера, а они — рисунки на ее стенах.

По-английски он говорил медленно, но правильно, слегка растягивая слова на американский манер. Он смотрел на Пола взглядом, который был, казалось, обращен и на произносимые им английские слова, точно те были рыбками в аквариуме.

— Чем ты занимаешься? — спросил Пол.

— Мой отец импортирует из Бразилии кофе, и я обязан учиться вести дела семейной фирмы. Но я совсем не уверен, что стану когда-нибудь торговцем кофе.

Пол спросил, не Иоахим ли изобразил на висевшем на стене рисунке двух моряков, облокотившихся на портовый парапет. Сделанный сепией, рисунок отличался выразительностью и четкостью линий цвета высохшей крови.

— А, это я нарисовал очень давно. Рисовать я уже бросил и теперь занялся фотографией.

Он сказал, что когда-нибудь покажет Полу свои работы. К тому времени собралось уже довольно много гостей. Пол отошел от Иоахима и принялся слоняться по комнате, стараясь ни с кем не вступать в разговор — ему не хотелось навязывать таким же гостям, как он сам, беседу по-английски. За входной дверью, несколькими ступеньками ниже, находилась кухня с судомойней. Там он нашел Вилли, мывшего посуду. Широко улыбнувшись, Вилли поздоровался с Полом. Пол сказал:

— Ого, неужто ты моешь посуду?

— Иоахим целыми днями очень занят. Домашним хозяйством ему заниматься некогда. Им занимаюсь я. — Он продолжал: — Понравилась тебе квартира Иоахима? Видел когда-нибудь такие столики из стекла и металла? А кубические стеклянные светильники?

— Нет. Никогда.

— Правда? А знаешь, это все Иоахим придумал. Всю обстановку этой комнаты он заказал в «Баухаусе», в Дессау, и сам нарисовал эскизы… Он такой талантливый… Ах, я так устал… — Он пригладил ладонью свои длинные волосы и рассмеялся. — Я тут с трех часов прибираюсь. Видишь в комнате книги на полках? Так вот, когда я сегодня днем пришел, они были свалены в кучу на полу, и я их все положил на место. Я и всю квартиру подмел.

Они вошли в комнату. Вилли познакомил Пола с некоторыми гостями. Иоахим подвел к нему маленького, изрядно помятого, кривоногого человечка с худым, морщинистым лицом, напоминавшим обезьянью морду.

— Пол, ты должен познакомиться с Феди. Это героический командир цеппелина, сбитого коварными англичанами, когда он занимался безобидной бомбардировкой их ничтожного маленького островка — верно, Феди? К тому же он прекрасно говорит по-английски — правда, Феди?

Феди устало улыбнулся. Они с Полом перешли в другой конец комнаты и, остановившись рядышком у одного из напоминавших вертикальные щели окон квартиры, взглянули на противоположный берег Альстера — на порт, мерцавший огнями и окрашенный вдалеке в багровый цвет закатного зарева.

— Каково вам пришлось, когда вас сбили? — спросил Пол.

— Нас подбили над английским побережьем, после налета. Нам удалось дотянуть до Балтийского моря, куда мы и упали.

— А цеппелин загорелся?

— Ну, мы же угодили в море. Часть оболочки осталась на поверхности. Мы, шестеро уцелевших, взобрались на нее, сели и дождались рассвета, когда нас и спасли.

— Вы очень испугались?

— Хуже всего было то, что нельзя было закурить, ведь из того, на чем мы сидели, улетучивался газ.

— Когда это было?

— Летом шестнадцатого. И с тех пор больше никаких цеппелинов! — Он улыбнулся кривой обезьяньей улыбкой и закурил сигарету.

— Почему же больше никаких цеппелинов?

— Вы. — сказал Феди так, точно автором изобретения был лично Пол, — изобрели фосфорную пулю, которая, проникая сквозь оболочку цеппелина, воспламеняет в нем газ. Бабах! А потом — Schluss! Прощай, наш славный цеппелин!

— Возможно, вы были членом экипажа того цеппелина, который на моих глазах пролетел над нашим домом, когда мне было семь лет. Наверняка это как раз было летом шестнадцатого.