Стивен Спендер - Храм

— А что ты думаешь об Эрнсте? — спросил Пол.

— По-моему, большая часть того, что мне в Эрнсте не нравится, проистекает от его мамаши, — сказал Иоахим. — Раньше я продолжал с ним видеться, поскольку думал, что он сумеет избавиться от ее влияния. Но теперь я считаю, что пока он живет с матерью и отцом, бесполезно даже пытаться ему помочь. Поэтому я уже не так часто с ним вижусь.

Узнав, как Иоахим и Вилли относятся к Эрнсту, Пол почувствовал себя свободным. Его дружба с ними была отныне отделена от его дружбы с Эрнстом. Он чувствовал, что предает Эрнста. Однако, сказал он себе, происходит это потому, что трудно не предать того, кто безоговорочно требует особого к себе отношения.

Появился Эрнст. Все пожали ему руку. Разыгрывая перед Вилли и Полом преувеличенную благожелательность, Иоахим спросил:

— Ну, Эрнст, как у тебя нынче идут дела?

Эрнст, надувшись спесью, ответил:

— О, довольно неплохо, Иоахим, но мне безусловно не хватает твоего везения.

— То есть? Что значит, тебе не хватает моего везения? По-моему, Эрнст, тебе очень везет.

— Ну, возможно, я лишен того обаяния, которым наделен ты, Иоахим.

— Ах, даже не знаю. По-моему, Эрнст, тебе тоже везет. Ну конечно, тебе тоже везет, Эрнст, очень везет. — Тут он посмотрел вдруг на Пола и открыто рассмеялся. Потом сказал, обращаясь к Вилли: — По-моему, сейчас самое время искупнуться.

— Да-да, идем прямо сейчас, — сказал Вилли.

Пол задержался, полагая, что ему следует остаться с Эрнстом.

— Пол! — позвал Иоахим. — Ты идешь?

Пол колебался. С обидой в голосе Эрнст сказал:

— Я остаюсь здесь. Не думаю, что буду сейчас купаться. Может быть, попозже.

Пол последовал за Иоахимом и Вилли.

Как только они оказались вне пределов Эрнстовой слышимости, Иоахим заговорил:

— Знаешь, все-таки никогда не следует забывать о том, что Эрнст — еврей. Поэтому я считаю его актером. Он все время актерствует, ты же видишь, во всем, что делает и говорит, потому что надеется таким образом вызвать у тебя восхищение.

— Я тоже отчасти еврей — точнее, наполовину.

— Нет, Эрнст, мы тебе не верим! — воскликнул Вилли, беспричинно расхохотавшись. — Я еще никогда не встречал такого английского англичанина, как ты!

— Вообще-то, сдается мне, все немножко евреи, — рассмеялся Иоахим. — В Бразилии у меня есть двоюродная бабушка, тоже еврейка.

— Ах, Иоахим, ты никогда мне об этом не говорил! — воскликнул Вилли, рассмеявшись грубее, чем обычно. Теперь уже смеялись все, очень грубо — все трое, грубее, чем обычно.

— Мне жаль Эрнста, — сказал Пол.

— Тебе жаль Эрнста! — отозвался, взглянув на Пола, Иоахим. — Но почему? Он ведь достаточно умен, чтобы о себе позаботиться.

Пол знал, что, говоря о своей жалости к Эрнсту, он кривит душой.

— Мне тоже жаль его, Иоахим, — сказал Вилли. — Он умен, это правда, но при всем своем уме он, похоже, не способен быть счастливым.

— Он умен, у него есть деньги, друзья, Ханни, у него есть всё! Чего ему еще желать? — то ли негодующе, то ли весело воскликнул Иоахим и прыгнул в воду.

Штокманы ежедневно устраивали пятичасовые чаепития (дань модным в Гамбурге английским традициям), поэтому Пол сказал Иоахиму и Вилли «Auf Wiedersehen» и отправился на поиски Эрнста. Нашелся тот быстро. К тому времени Пол уже легко узнавал его белую кожу, никогда, казалось, не темневшую на солнце, гладкую, как воск с проросшими на нем мельчайшими проволочками черных волос. Как бы в тон этим черным волосикам Эрнст надел черные плавки. Другие жесткие черные волосы покрывали ноги от бедер и почти до самых лодыжек. Приняв самую свою характерную позу, он упирался рукой в бок, едва касаясь земли вытянутым носком правой ноги и подчеркивая тем самым, как крепко держится он на одной левой. Он смотрел на парнишку с ярко-розовым румянцем на щеках, ясными голубыми глазами и слабым телом, лишенным той механически жесткой, грубоватой мускульной силы, что была свойственна Эрнсту. Эрнст пытался вызвать парнишку на разговор, задавая ему праздные, бесхитростные вопросы, коими, казалось, покрывал его розовое тело, точно легкими поцелуями. В тот момент, когда Пол приближался, Эрнст, приняв некие слова парнишки всерьез, давал ему по этому поводу глубокомысленный совет.

Завидев Пола, он жизнерадостно воскликнул:

— А, привет! Хорошо, что ты пришел! — Потом, повернувшись к мальчику и удостоив его мимолетной улыбки, сказал: — Das ist mein englischer Freund [8] Это мой английский друг (нем.). . Comprenez? [9] Понимаешь? (фр.) — Он не преминул ввернуть французское словечко. Затем, взглянув на часы: — Вот те раз! Я и не представлял себе, что уже так поздно. Нам надо немедленно идти, иначе мы опоздаем к чаю.