Оскар Лутс - Осень

— Хорошо, хорошо, — старик закашливается, — поступайте, как знаете, но я, по крайней мере, со своего места не сдвинусь. Таких сопляков-недоумков плодят только войны и смуты. Кто же в старину… Ох-хо, Господи!

— Ну чего ты, отец, так горячишься из-за этого дела! —пытается Бенно успокоить старичка. — Йорх еще никуда не ушел. Повременим!

— А то я его не знаю! — Из задней комнаты слышится невнятное бормотание. И затем — уже более четким голосом: — Да, да, рожай после этого детей и расти их! Стань на ноги, тогда они тебя самого с ног собьют. — И сидя на кровати старый портной повторяет, раскачиваясь: «Дай мне уйти, дай мне уйти!..» [29]

Тем временем там, на другой половине дома, между мужем и женой происходит довольно-таки короткое объяснение.

— Надеюсь, ты, милая Юули, не забыла наш разговор в рабочей комнате? — нежно спрашивает Кийр у своем супруги.

— Какой разговор?

— Ну, что я покупаю хутор и все такое…

— Как же я могла это забыть! Помню все, слово в слово.

— Прекрасно, а что ты об этом думаешь?

— Я тебе уже сказала — там.

— Так-то оно так, но ты все же еще не знаешь, почему я это делаю.

— Не знаю.

— Ну так слушай… Хотя нет! Погоди, сначала я схожу к Маали, тогда ты узнаешь обо всем.

— Что у тебя за дела с Маали? Только и слышно — Маали да Маали!

— С Маали произошло несчастье. Да, да, иначе это и не назовешь.

— Господь милосердный! — Жена хватает мужа за руку. — Что же с ней случилось?

— Подожди, подожди, Юули! Я туда наведаюсь, тогда ты все-все узнаешь.

— Иисусе! Но ведь не умерла же она в самом деле?!

— Этого еще не хватало! Маали здоровее прежнего, я ее только вчера видел.

— Что же это за несчастье такое?

— Я сказал тебе — подожди!

И Аадниель немедля собирается в путь.

— Надеюсь, Йорх, ты не задержишься надолго?

— Скажем, на час или два, не больше.

И вот уже неутомимый молодой портной шагает в сторону Паунвере.

— Ну, здравствуй, Маали! — восклицает он при виде свояченицы. — Разве я не говорил тебе, что скоро приду? Разве я не сдержал слово?

— Да, на этот раз и вправду сдержал, хотя я от тебя этого и не ожидала. Садись и расскажи сразу, что ты там, в Ныве, видел и слышал?

— Ох, милая Маали, дело довольно-таки простое, хочу купить в Ныве хутор. Там один продается, большой и невероятно красивый. Да есть кое-какая загвоздка. Видишь ли, у меня деньжат маловато. Ответь, положа руку на сердце, сможешь ли ты дать мне в долг?

— Дать в долг?.. — Портниха краснеет. — У меня и впрямь имеется немного денег, но устроит ли тебя это вот вопрос…

— Все равно, хотя бы сколько есть, для меня теперь важна каждая марка.

Тогда пусть берет, Маали готова отдать Йорху свою последнюю юбку, но… как быть с этим делом?

— Именно из-за этого дела я и хочу купить поселенческий хутор, тогда будет возможность уехать подальше от Паунвере, и ты сможешь там решить свои проблемы так, чтобы при этом не было ни посторонних глаз, ни посторонних ушей.

— Святый Боже! — Маали молитвенно складывает руки — Неужели ты, милый Йорх, только ради меня хочешь купить этот хутор?

— Да, именно ради тебя, дорогая Маали. Кому это нужно, чтобы вновь начались всякие суды да пересуды тут, в. Паунвере?! Я обдумывал вопрос и так, и эдак, но лучшего выхода все-таки не нашел.

— А твои домашние — родители, Юули и Бенно? Куда все они денутся?

— Они переберутся вместе со мною, их-то я уломаю. Маали вздыхает и погружается в глубокое раздумье.

Обстоятельства кажутся ей слишком запутанными, чтобы принимать поспешное решение.

— А не проще ли будет, если я уеду в город и попробую там как-нибудь… избавиться, что ли?

— Нет, нет, этого я не допущу! Это было бы противозаконное действо, и мы оба могли бы основательно влипнуть, я — как советчик, ты — как исполнительница. Считай, что этого разговора не было! А сейчас помолчи, слушай внимательно, что я тебе скажу. Ты ведь знаешь, Маали, что от Юули у меня нет ребенка, но теперь у Юули ребенок будет. Нет, не пугайся: твоего ребенка мы с Юули объявим своим, ты же к этому вроде бы не будешь иметь никакого отношения.

— Но как на все это посмотрит Юули? — Маали складывает руки на коленях, пытаясь улыбнуться.

— Юули со всем согласна. Как я тебе уже сказал, мои домашние дела — это моя забота. И не будь дурехой: ведь не стану же я выкладывать жене, что это твое дело — наш с тобой общий грех! Ей просто-напросто скажем, что v тебя был некто из Паунвере, а кто именно — кому какое дело. Надеюсь, ты понимаешь меня, Маали?