Оскар Лутс - Осень

— Отчего бы мне и не рассуждать? Мне жалко их, всех четверых. Я не понимаю, что у тебя за сердце? Сейчас же войди в дом, посиди немного, поговори хоть чуточку и после этого иди, куда хочешь. Я не могу больше стоять здесь, на улице, я так замерз, что скоро кренделем стану.

— Ладно! — Йорх кладет руку на плечо брата. — Пошли в дом, ведь не разбойник же я. Но сперва ответь мне, и ответь совершенно правдиво, много ли у тебя денег?

— Немножко есть, но хутор я, во всяком случае, на свои деньги купить не смогу.

— В этом и нет надобности. Небось, в Пихлака и тебе тоже найдется местечко. Там хватит места всем. Жилой дом в два раза больше нашей развалюхи.

— В каком таком Пихлака?

— Это название хутора, который я хочу купить в Ныве.

— Пихлака… — повторяет молодой человек. — Почему не Тооминга? [28]

— Не я же окрестил этот хутор. Айда в дом! И смотри, Бенно, чтобы ты стоял на моей стороне!

— Ну, поглядите теперь как следует, — Бенно вводит своего братца в рабочую комнату, — и скажите, узнаете ли вы этого человека?

— Ой, Иисусе, это же Йорх! — восклицает старая госпожа Кийр.

— Иисус никогда не был Йорхом, — старший сын усаживается на край рабочего стола, шапка — на голове, пальто — на плечах.

— Где же ты опять пропадал?

— Как это — опять? Сейчас ходил в Ныве, чтобы купить хутор. Скоро все переберемся туда жить. Там большое поселение, и для всех нас найдется работа; кто хочет шить, тот пускай шьет, сам же я стану земледельцем. Все здешнее обзаведение продадим и — подальше от паунвереских дьяволов!

— Это еще что за разговор? — Старый Кийр выходит и задней комнаты, очки сдвинуты на лоб, седой клок бородки взъерошен. — Стало быть, уматывать из Паунвере и все тут! Куда? Зачем? Нет, я с места не сдвинусь. Здесь я родился, здесь я и умру.

— Ой, святый Боже! — Старая хозяйка молитвенно складывает руки. — Опять начинается ссора!

— Успокойся, мама! — произносит младший сын Бенно. — Почему бы и не переехать в Ныве, если там славный хутор и большое поселение. Ну что тут, в Паунвере, хорошего? Если все же посмотреть на дело вполне серьезно, то и впрямь надо сказать, что с Йорхом здесь поступили несправедливо.

— И ты туда же! — гаркает старый мастер, нахмурив брови.

— Да, да-а, туда же и я. Ведь не всегда Йорх такой вертопрах, каким он иной раз бывал. — И обращаясь к невестке, Бенно спрашивает: — А что ты на этот счет думаешь, Юули?

— Я? Ну что я могу думать?

— А все же? — Георг Аадниель снимает шапку и доброжелательно улыбается.

— Я на все согласна.

— Смотрите-ка, ты все же — человек хороший, хотя я тебя, случалось, и обижал. Пойдем туда, в нашу комнату, я хочу с тобой немножко поговорить с глазу на глаз, есть вещи, которые должны оставаться строго между нами.

— Поступайте, как знаете, но я свой домишко не продам! — Старый мастер топает ногой и уходит в заднюю комнату.

— Нет, я тоже не хотела бы перебираться в Ныве, в совершенно чужое место! — Мамаша Кийр трясет головой. —Чего нам тут-то не хватает?

— Ну что ты слушаешь болтовню Йорха! — ворчливо говорит из задней комнаты старик.

— Постойте, постойте! — В разговор за отсутствием Йорха и Юули, которые уже находятся на второй половине дома, вступает младший портной Бенно. — На этот раз вовсе не пустая болтовня. Зачем же Йорху хранить свои, как говорится, чистые деньги? Кто знает, де-нежный курс может измениться или еще что произойдет. А если Аадниель купит себе добрый хуторок, то во всякое время будет иметь что-то твердое.

— Пускай покупает хоть три хутора, — ворчит старый портной в задней комнате, — но пусть оставит в покое мою душу. Мне нужен один единственный хутор — на паунвереском кладбище. И он уже куплен, другие мне ни к чему. Неужели я в канун своей смерти должен начать выпендриваться за компанию с каким-то искателем невесть чего?! Не будет этого! Еще и ты, Бенно, встал на его сторону, но вот что я тебе скажу: отныне дороги стариков и молодых расходятся. Позвольте мне оставаться, где я есть, и если за день починю хотя бы пару штанов — с меня достаточно! Но с места я не сдвинусь! И тем более не отдам Йорху свои тяжким трудом нажитые копейки. Нет, старуха, иди сюда и скажи, разве я не прав? К Рождеству забьем свинью, наварим студня, запьем квасом — что нам еще надо? Я был бы непроходимым дураком, если бы начал перебираться в какое-то Ныве или Бог знает куда еще.

— Послушай, старик, — возражает старая хозяйка, — ведь и Йорх тоже не совсем непроходимый дурак. У него и впрямь… ну, немного не хватает, но из-за этого он еще не…