Оскар Лутс - Осень

— Не знаю, стоит ли нам идти дальше?.. — неожиданно произносит Кийр писклявым голосом.

— Это еще что за разговор? — Пихлакаский хозяин останавливается. — Вы же собирались присмотреть какой-нибудь поселенческий хутор? Хотели посетить деревню Ныве, как мне говорил господин Пик… Пик… нет, господин Киппель? Странно, с чего это вы теперь так сразу?..

— Ничего удивительного тут нет. Мы с вами уже встретились, разве не все равно, где задать вам вопрос, тут или там: а вы действительно настоящий продавец?

— Как это настоящий? Что это значит?

— Ну, это ваше желание продать свой хутор — достаточно ли оно серьезно? В противном случае мы идем в Ныве совершенно напрасно.

— Да, я настоящий продавец. — Паавель щелкает каблуками и по-армейски отдает Кийру честь. — Но при этом я вам все же скажу, что на бутерброд свой участок и строения не сменяю, за нормальный хутор я должен получить и нормальную цену.

— Так ведь никто и не рвется заполучить ваш хутор и обмен на бутерброд. У меня есть деньги, которые я скопил усердным трудом и добропорядочным образом жизни.

— Так оно и должно быть. Именно поэтому вам и необходимо поближе познакомиться с моей землей, жилым домом и надворными постройками. Кто же покупает поросенка в мешке? И разве не свой глаз — король? Идемте же, идемте дальше, видите, лошадь и господин Пик. Пик… нет, Киппель, уже порядком от нас оторвались. На мне еще шуба чертовски тяжелая надета, давит на плечи, как вражья сила. Но прежде мы все же произведем небольшую заправку.

С этими словами поселенец извлекает на белый свет бутылку и протягивает ее Кийру.

— Нет, нет, — портной отмахивается обеими руками, — ни за что! Заплатите мне хоть золотыми, все равно пить не стану, я уже знаю, какой вкус у вашего веселящего.

— Ну, wie konnen Sie so kena sein! [23]Отпейте хотя бы глоточек!

— Нет, — Кийр пятится, — ни одной капли!

— Ну что поделаешь, тогда я хлебну сам.

И поселенец производит небольшую заправку, даже не поморщившись.

— Теперь захмелеете, — Кийр с сочувствием качает головой.

— Не беда, такая отрада не каждый день выпадает. Так-то вот. А теперь надавай следом за господином Киппелем!

Примерно через полчаса они и впрямь добираются до деревни (или поселения) Ныве. Даже и при поверхностном взгляде видно, что народ здесь гораздо состоятельнее, чем там, где живут Липинг и тот душегубец, грозившийся пристрелить двух путников.

— Ну вот, мы и у цели, — произносит Паавель, делая соответствующий жест. — Это и есть мой дорогой хутор Пихлака, а там, видите, растут и те знаменитые рябинки. Жалковато будет отсюда уезжать, если когда-нибудь придется уехать. Эхма! Минутку, я открою ворота.

Все входят во двор, отделенный от проселка аккуратным забором из штакетника. Справа стоит весьма привлекательный жилой дом с маленькой верандой, слева — две хозяйственные постройки и — ни одного временного или же наскоро сбитого строения, какие наблюдались в том поселении, что на краю леса. Здешние же со спокойным сердцем можно оставить даже и в наследство последующему поколению.

— Погодите, погодите, — произносит хозяин, — я отведу лошадь к амбару, пусть батрак перекидает в него мешки. Гак. А теперь идемте в дом.

Но прежде, чем они успевают дойти до низкого крыльца, открывается входная дверь, и первый, кто выскакивает им навстречу — опять рычащий пес.

— Молчать, Понсо! — прикрикивает на него поселенец — Пошел отсюда!

Следом за собакой из дома выходит мужчина с зажженным фонарем и освещает переднюю.

— Добрый вечер! — произносит он дружелюбно.

Да, добрый вечер, но пусть Март будет теперь так любезен, перетащит мешки с мукой в амбар и распряжет лошадь. Сам же хозяин до того устал и голоден, что сегодня не в состоянии больше ничего делать.

— Хорошо, все будет в порядке, — отвечает батрак. — Входите в дом, я посвечу.

— Ладно. Так тому и быть. Когда управишься, я налью тебе стопку.

Едва мужчины входят в дом, как из второй комнаты появляется моложавая румяная женщина, стриженая под мальчика, одета она по-домашнему, выражение лица не очень-то дружелюбное.

Киппель громко щелкает каблуками своих великолепных бахил (сапоги с добротной обсоюзкой) и почтительно здоровается. Кийр что-то бормочет… так что не понять «здрасьте» это или нечто другое в подобном роде.

— Ну, мамочка, — произносит поселенец излишне громко, — вот я и дома! Подойди поближе, я тебя познакомлю с этими господами. Один, тот, что постарше — торговец из Тарту, второй собирается купить наш хутор.