Давид Фридман - Мендель Маранц

– Что такое жена? Ревматизм. Она то оставляет тебя, то опять приходит!

Мендель сожалел о своем необдуманном поступке. Никогда не предполагал, что простое знакомство приведет к таким запутанным общественным отношениям. Он, безусловно, не станет возражать против брака Сарры с тем, кого она полюбит, но любила ли она Оскара Гассенхейма?

– Зельда, что такое истинная любовь? Карета. Она устарела. Что такое современная любовь? Аэроплан. Он не всегда благополучно садится на землю. Современная девушка ищет влюбленности, а не любви. Что такое влюбленность? Воздушный шар. Чем больше его надувают, тем сильнее он лопается! Зельда, ты берешь такую здоровую девушку, как Сарра, и начинаешь отравлять ее разными фантазиями. Пусть лучше она любит человека ниже себя, чем выходить ей замуж за человека выше себя. Оскар Гас-сенхейм – птица высокого полета, а ей нужен человек! Что такое брак? Река. Упасть в нее легко, а попробуй выбраться! Что такое влюбленность? Опиум. Ты засыпаешь после него с улыбкой, а встаешь с головной болью.

– Ах, оставь! Сарре не нужно влюбленности, не нужно опиума, не нужно любви! Ей нужен просто муж! И мы в состоянии найти ей хорошего мужа! – гордо добавила Зельда. – Я хотела бы, чтобы моя мать отыскала мне такого мужа, какого я нашла для Сарры. Посмотри, – Вейсы дали за своей дочкой в пять раз больше приданого, чем мы можем дать за Саррой, а что они получили? Косого мужа.

– Но, наверное, его имя стоит тех денег, которые он получил за женой? – насмешливо сказал Мендель. – Что такое приданое? Удочка. На него идет только мелкая рыбка. Что такое любовь? Солнце. Ты можешь получить его даром, но не можешь купить.

– У Сарры нет времени для любви, – пробормотала Зельда. – Ей уже двадцать семь!

– Это ничего, – успокоительно сказал Мендель. – Что такое пожилой возраст? Предупреждение. Женщина не отрицает, а мужчина принимает. Мудрец говорит: «Женщина никогда не стара для любви, мужчина никогда не стар для брака». Кроме того, чем позже она выйдет замуж, тем меньше у нее останется времени, чтобы жалеть об этом.

– Продолжай! Сиди и тешься собственными шутками, – сердито сказала Зельда. – Ты будешь сидеть и балагурить, она будет сидеть и ждать, а чем все это кончится? Ты растолстеешь, она поседеет, а я, глядя на вас обоих, сойду с ума.

Сложив руки и глядя ему в лицо, она, наконец, вызывающе спросила, хочет ли он, чтобы Сарра выходила замуж, или нет?

– И то и другое, – ответил Мендель. Не будучи в состоянии стоять на ногах, Зельда опустилась в кресло. Мендель продолжал:

– Если она любит, пусть выходит.

– Подумаешь, какой умник, – презрительно сказала Зельда, подбочениваясь, – она давно уже хочет любить. Но только ей некого.

– Тогда пусть она любит себя самое и не выходит замуж. Лучше совсем не выходить замуж, чем выйти замуж и не любить.

Зельду душила злоба.

– Она, – твоя дочь, так же как и моя – так? Может быть, ты хочешь подождать, пока мы не будем похожи на сестер? Лет, ей уже много, а женихов пока нет ни одного. Ты всегда так любишь говорить о любви, почему же ты не найдешь ей возлюбленного?

– Их не находят. Они приходят сами.

Зельда опять сложила руки. На этот раз просто потому, что ей нечего было сказать. Пусть Мендель болтает, сколько ему угодно, но она тоже не будет молчать.

– А что тебе еще надо? – вдруг спросила она. – Разве он ей не пара? Подумаешь, – Мендель Маранц, водопроводчик с улицы Питт, пренебрегает Соломоном Гассенхеймом – банкиром!

– Ты хочешь сказать – банкротом, – поправил ее Мендель.

– Неправда! – возразила Зельда. – У него просто недостает немного денег, а нам это только на руку. Если бы у него было много денег, то нам бы до него никогда не подняться. Мы немножко подвинем его в банке, он подвинет нас в обществе, а все вместе подвинем свадьбу. Вот так – одно дело должно помогать другому.

Мендель печально покачал головой.

– Ах, Зельда. Может быть, ты хорошо умеешь стряпать, но ты ничего не смыслишь в любви, а между тем это почти одно и то же. Что такое любовь? Кухарка. Она должна знать, что с чем соединять и как разводить огонь. Если она этого не умеет, то она заварит тебе такую кашу, какую ты хочешь заварить между Саррой и Оскаром Гассенхеймом. Ты хочешь наложить в суп всего – общество, банк, торг, – и забываешь главное – любовь!

– Еще одна кухарка на мою голову! – с досадой сказала Зельда, стараясь скрыть свою растерянность. – У меня и без тебя хватает возни с кухаркой. С тех пор, как мы разбогатели, она прямо таки не пускает меня на кухню. Но к чему ты приплел сюда кухарку?