Орхан Кемаль - Происшествие

Гюлизар смягчилась.

— У нее родители-то кто будут?

— Отец ее наш вербовщик, Джемшир, ты его должна знать.

— Знаю такого. А сестры, братья есть у нее?

— Брат есть.

— Они что же, сюда жить переедут? — недовольно спросила Гюлизар.

Залоглу не подумал об этом. До сих пор его мечты касались одной Гюллю. Нет, он вовсе не хотел тащить в имение всю эту шумную семейку.

Гюлизар ждала, что он ответит. Предстоящая женитьба племянника Музафер-бея уже несколько дней не давала ей покоя. Аллах милостив, и, пока не умер бей, мальчишка в ее руках. Музафер-бей — тиран, развратник, ни одной юбки не пропустит, все это верно. И все-таки она не в пример другим сама себе хозяйка и единственное «женское общество» в имении. А приедет эта Гюллю, и, кто знает, может, все ласки бея будут доставаться «молодой госпоже». Его на это станет. И девчонке лестно будет. Как тут устоишь, да еще при таком, с позволения сказать, муже…

— Послушай меня, как старшая сестра тебе советую, — не привози жену в имение!

— Почему же это?

— Почему? — передразнила Гюлизар. — Ты что, дядю своего не знаешь, что ли? Сам же говоришь, она у тебя красотка.

Гюлизар разворошила рану.

— Да ведь он же родственник мне, дядя, — упавшим голосом произнес Залоглу.

— Тебя здесь неделями не бывает: то прополка, то молотьба, то дела в городе. Разве можно оставлять молодую женщину на дядю?!

— Моя жена честная…

— Послушай меня, Рамазан. Женщина есть женщина. Сильный мужчина одним взглядом сводит женщину с ума, вот и вся наша честь. Пока жив дядя — попомнишь мои слова, — она на тебя и глядеть не станет. Пусть она живет в городе. Ты меня спроси, я тебе расскажу, что за скотина твой дядя. Ты не знал моего мужа. И он, как мужчина, был красив. У него были шелковые усы. А мне тогда еще и семнадцати не было. Но вот однажды повстречался мне твой дядя, взял меня за руку, повел за собой, я и слова не сказала. А что потом, ты знаешь!

Залоглу совсем приуныл. Легко сказать: «Пусть живет в городе». А если дядя захочет, чтобы Гюллю жила в имении?

— Ну, там видно будет, — сказал он. — Только бы скорее…

— Вспомнишь ты мои слова, Рамазан. На шею коту печенку не вешают!

Залоглу попросил корзину, уложил туда снедь, сунул бутылку водки, прикрыл сверху газетой. От недавней радости не осталось и следа. Баба глупая, но говорит правду. Он и сам знал, что за скотина его дядя.

Имам ждал его, сгорая от нетерпения. Он встретил Залоглу в дверях.

— Где ты застрял, повелитель? Я уже отчаялся когда-нибудь увидеть тебя. Ну-ка, посмотрим, что ты принес?

Он пропустил Залоглу и закрыл дверь изнутри на деревянный засов. Задернул занавески на окнах и только тогда, потирая руки, с вожделением приблизился к корзине.

— …О-о-о! Что это? Икра? А это? Салат? Это? Пирожки! А это?.. О повелитель! Ты приобщаешь меня прелестям мирским. Хоть немножко, да поживимся за счет высшего общества, а?

Залоглу смотрел на проворные руки Хафыза, выкладывавшего закуски на тарелки, и думал о том, что сказала Гюлизар. Он вздохнул. Никогда еще не было так тяжело на душе.

— Ты что? — спросил имам, не отрываясь ст дела.

— Ничего. Я передал, что наказывал. Ну, Гюлизар передал, что, мол, ты ее целуешь в черные очи. Так, что ли?

— Ну, и она что? — оживился Хафыз. — Да не молчи ты, ради аллаха! Что-она сказала? Рассердилась?

— Да нет. «Пили бы здесь», — сказала. В имении, значит. Да мне показалось, что неудобно.

Хафыз бросил все, обнял Залоглу, осыпал его щеки поцелуями.

— Значит, так? Молодец. Скажи ей, Рамазан, что она меня сделала счастливым. День и ночь буду молиться за нее, чтобы во всех делах ей сопутствовала удача. Ах, чтоб тебя, значит… Не верю, разрази меня гром, не могу поверить…

Он привычным ударом вышиб из бутылки пробку, налил себе полный стакан и опрокинул в рот.

— Торопишься, — сказал Залоглу. — Надо пить не спеша, вкус почувствуешь. Ты в хорошем настроении. А я…

— Что с тобой, скажи, ради аллаха, что ты все вздыхаешь?

— Сядем выпьем, потом расскажу…

Хафыз жевал и внимательно слушал излияния Залоглу. Имам отдал должное проницательности Гюлизар, но открыто своего мнения не высказал.

— Я с тобой не согласен, — возразил он, дав Залоглу выговориться. — Твой дядя сластолюбец, нечего греха таить. Но не такой уж он низкий человек, чтобы соблазнять жену собственного племянника. А если даже и случится такая опасность, мы тебе талисманчик напишем, на две строчки вещичку… Ну, за твое здоровье!

Они чокнулись.