Орхан Кемаль - Происшествие

Автомобили, увозившие женщин в пестрых одеждах, уже скрылись из виду, а крестьяне все стояли у обочины, и каждый вспоминал свои обиды. Люди умолкли, когда в воротах показалась фигура Ясина-ага. Только Хабиб, кивнув в сторону управляющего, сказал:

— А этот опять всю ночь с ружьем простоял.

— Сторожил?

— Ну да, у ворот… — Хабиб выругался. — Сводник…

Ясин шел узнать, не будет ли машин в город. Ему показали грузовик. Дав шоферу задаток за место в кабине, Ясин поспешил в имение собираться.

Узнав, что Ясин-ага едет, Залоглу кинулся целовать ему руки.

Гюлизар и батрачки, наблюдавшие эту сцену, хихикали. Все знали, почему Залоглу целует управляющему руки.

Подкатил грузовик.

Залоглу помог Ясину сесть, почтительно попрощался.

Значит, через несколько дней все плохое кончится и он обнимет Гюллю. Залоглу не сиделось на месте. У него сладко щемило в груди. Он вспомнил Гюллю, какой видел ее в тот вечер. Гюллю выше ростом и сильнее его — это правда. Но он мужчина, и это главное, а не его красота. И надо же было такому случиться с усами, и именно теперь…

Залоглу направился к имаму.

Имам был не в духе.

— Ты что это? — удивился Залоглу. — Уж не сердишься ли за что?

— Он еще спрашивает! Всю ночь ваш имам глотал слюнки, глотать устал, а вы объедались и веселились. Ваш благословенный барабан гремел до утра.

— Однако тебя бы туда, имам. Такие штучки были, пусть я буду неверным.

— И полненькие были? — оживился Хафыз.

— Спрашиваешь?! Ты что, моего дядю не знаешь? Подъехали к бару, насажали женщин, музыкантов — и в имение! Всякие были, и все — пьяные в стельку!

— Значит, вволю, говоришь, поели, попили?

— И тебе оставили, — усмехнулся Залоглу. — Есть немного икры, салат и всякая всячина. Пойти разве? Бутылочку вина прихвачу заодно, а? Что ты на это скажешь?

— Что я скажу! Да возлюбит тебя аллах, да сделает тебя святым в обоих мирах! Если может, конечно.

— Это всевышний-то?

— Нет, всемогущий и наисвятейший! Ну ладно, шутки в сторону, иди и возвращайся быстрее. Да смотри у меня, долго будешь копаться, не поздоровится!

— А что будет?

— На имя великого Залоглу падет тень!

— Да что ты говоришь, Тыква, сын Тыквы?

— Ты иди сотвори, что пообещал, а потом издевайся над моим родом, сколько душе угодно.

Он подхватил Залоглу, поставил на ноги у порога, лицом к двери.

— Если время и обстоятельства позволят, поцелуй в черные очи мою милую Гюлизар.

Залоглу расхохотался.

— Вот ты каков, оказывается, божий человек!

— Ладно, ладно, теперь иди и возвращайся побыстрее!

Солнце вовсю грело напитанные дождем поля. Земля дышала паром. Склоны гор кутались в серо-голубой туман,! Залоглу весело насвистывал в такт шагам. Он забыл, зачем и куда идет. Он думал только о Ясине-ага и Гюллю. Особенно о Гюллю. Он жаждал, но не мог поверить, что через несколько дней он и Гюллю станут мужем и женой. Ясин-ага наверняка уже в городе. Он разыщет Джемшира, отсчитает ему деньги и скажет: «А ну-ка, Джемшир, покажи себя!» И Джемшир пойдет домой и скажет жене: «Волей аллаха я отдаю Гюллю за племянника Музафер-бея, начинайте готовиться». Мать Гюллю, конечно, расцветет от удовольствия. А если и нет, то у нее спроса не требуется. Племянник могущественного Музафер-бея — уважаемый человек. И потом Джемшир один раз скажет, повторять не станет… Залоглу сошьет себе к свадьбе новый синий костюм. — Он пощипал усики и тяжело вздохнул. Мешали они дяде, что ли? — с обидой подумал Залоглу. — Не будь он мне дядя, я бы… Ну и что бы ты сделал? — безжалостно откровенно спросил он себя. Он представил себе, что не дядя, а кто-то другой взял бы, да и срезал ему усы. И ничего бы он не сделал. Любой силач, да еще дядиного роста, смахнет его как пушинку… Залоглу стало грустно. И в кого он только уродился таким хилым, милосердно ли это со стороны аллаха? А еще говорят, что обычно девушка удается в тетю, а мальчик — в дядю. Почему же он не в дядю? Поскупился на него аллах.

Из-под ног Залоглу выпорхнул жаворонок и пулей взмыл в голубое небо. Залоглу вздрогнул. О чем это я думал? — стал вспоминать Залоглу. Он потянул себя за верхнюю губу и содрогнулся — о аллах, что осталось от длинных пышных усов! Ну что ж, на этот раз он оставит их покороче. Но брить усы не станет! Без усов он не имеет никакого вида. В кофейне показаться нельзя — все смеются над ним, шушукаются, посмешище из него сделали. А что если все-таки попросить у дяди разрешения отрастить такие же усы, как были? В тот раз Гюллю глаз оторвать не могла от его усов. Только делала вид, что ей скучно. И правильно… Честные девушки не улыбаются первому встречному. Он тогда сразу понял, что Гюллю порядочная девушка. Сколько он ни подмигивал ей, она даже не улыбнулась…