Орхан Кемаль - Происшествие

— В моем распоряжении восьмицилиндровый автомобиль бея… Хэлло!.. — размечтался Хамза.

В темно-синем с иголочки английском костюме, с набриолиненными волосами он сидит за рулем. Блестящий лаком лимузин мягко мчится по дороге к Стамбулу. Хамза еще ни разу не видел Стамбула. Он знал его только по нескольким кадрам из кинофильмов да по рассказам отца и Решида. Жена директора фабрики как-то предложила ему: «Только прикажи, милый, и мы завтра же махнем в Стамбул!»

Но он так и не приказал.

Женщина была лет на двадцать пять старше его. Правда, у нее были деньги. Стоило ей прикрикнуть на своего рогоносца, и деньги текли к ней золотой рекой. Но если бы сестра стала хозяйкой в имении Музафер-бея, он, Хамза, не нуждался бы в деньгах, не нуждался бы в покровительстве «мадам Бехие»…

Джемшир бродил из угла в угол, лениво перебирая четки. Решид орудовал ножницами над бородой клиента.

Удастся выдать ее замуж официально — прекрасно, не удастся — сговоримся и так, — рассуждал Джемшир. — Все равно от девчонки никакого проку. Работает! Но все, что зарабатывает, тратит на себя. Всегда так получается. Они несут конверты с получкой ему, пока не подрастут и не научатся считать сами… Хамза принес недавно плохую новость: Слепой Тахир видел Гюллю в кино с каким-то черномазым. Если он не врет, это несчастье. Ведь Гюллю — самая красивая из всех его дочерей. За нее можно просить не меньше тысячи лир. А если она чего доброго убежит с этим парнем — плакали его денежки.

Джемшир даже вздрогнул.

«У меня, правда, еще четыре дочери растут. Но пока они совсем еще дети. А Гюллю уже созрела. Не дадут тысячу — отдам за шестьсот, даже за пятьсот лир отдам!..»

Решид закончил работу.

Клиент расплатился и вышел из цирюльни. Решид подвинул Джемширу стул и сам сел напротив.

— Не огорчайся! — успокоил он Джемшира. — Половина от тысячи — пятьсот, а они тоже на дороге не валяются.

Джемшир вздохнул:

— Да я вовсе не о том, Решид. Меня тревожит этот парень араб.

— Дай бог, чтобы Слепой Тахир обознался.

— Дай бог.

— Так и покорись его воле.

Если девушка сбежит с арабом, из рук ускользнет тысяча лир, — думали оба. А это никак не входило в их расчеты, особенно Решида, Он мечтал «призанять» у Джемшира из этой тысячи несколько сот лир и привести в порядок мастерскую. В цирюльне и в самом деле не оставалось ни одной приличной вещи. Все парикмахерские принадлежности, даже самые необходимые, без которых уж никак не обойдешься, поломались, поизносились; полотенца и пеньюары — как решето… Пару сотен — на побелку и ремонт, — считал Решид, — на сотню купил бы полотенец, пеньюаров, несколько новых бритв и лампочку поярче, чтобы можно было работать по вечерам, и конечно же — ягненка, которого столько времени просит жена. «Ягненок»! Дался ей этот ягненок, пропади она с ним, тощая, как доска… Опостылела ему. Одно только слово «жена». Какая она ему жена?! Высохла вся — кожа да кости. Решид водил жену в диспансер, там сделали рентгеновский снимок. Сказали, туберкулеза нет, но если она не будет заботиться о себе, не станет меньше курить и жить одним чаем вприкуску, то все возможно. А она таяла на глазах, куска в рот не брала, особенно после того, как в прошлом году пал белый ягненок — ее единственная и странная привязанность, заменивший ей детей, которых у нее не было, любовь, которой она не знала.

— Никак не заработаю жене на ягненка… — проговорил вслух Решид. — Неохота домой идти, друг…

— Рамазан-эфенди в тот день пришел к нам, спросил Хамзу… — сказал Джемшир. — И с тех пор не показывается. Странно, почему бы это?..

…Они просидели допоздна, думая каждый о своем. Потом Джемшир взглянул на часы.

— До конца работы еще полчаса!

— Какой работы?

— Хамза, говорю, еще только через полчаса кончит.

— Ну и что из этого?

— Если у него есть деньги, сходили бы к Гиритли, пропустили бы по рюмочке… Тоска!..

— А он придет?

— А куда ему деться… — Джемшир зевнул. Потом неожиданно посерьезнел. — Хамза что-то не сводит глаз с этого араба, — доверительным шепотом произнес он.

— Дай бог, дай нам бог, Джемшир… А он сможет? — неуверенно спросил Решид.

Друзья обменялись долгим понимающим взглядом…

Согнувшись, обхватив голову руками, Кемаль сидел на ящике для инструмента. Сегодня Хамза и Слепой Тахир раз двадцать прошли мимо машинного отделения. Гюллю подослала к нему Пакизе, умоляла не связываться с ними. Только это и сдерживало Кемаля.

Он был зол на этих двоих. Особенно на Хамзу. Пижон! Подвязался кушаком, таскает при себе нож, болтает кому не лень о своей дружбе со старой бабой, директорской женой… Показать бы ему, чего он стоит… А Гюллю умоляет не связываться… Теперь они могут каждому сказать: «Припугнули мы смазчика Кемаля». Самое обидное, что он не боится ни их самих, ни их ангелов-хранителей. Он вышел бы против дюжины таких. Но Гюллю умоляет не связываться…