Эдит Уортон - Избранное

— Ньюленд! Да послушайте же! Она здесь! — прошептал шафер.

Арчер вздрогнул.

С тех пор как его сердце перестало биться, прошло уже, очевидно, немало времени, ибо бело-розовая процессия теперь добралась до середины нефа, епископ, два его белокрылых помощника и пастор стояли у окаймленного лилиями алтаря, а первые аккорды симфонии Шпора [132] Шпор Людвиг (1784–1859) — немецкий композитор, автор девяти симфоний. цветами сыпались к ногам невесты.

Арчер открыл глаза (неужели они действительно были закрыты, или ему только так показалось?) и почувствовал, что его сердце вновь принялось за свое обычное дело. Музыка, аромат лилий на алтаре, надвигающееся все ближе и ближе облако из тюля и флёрдоранжа, лицо миссис Арчер, внезапно исказившееся от счастливых рыданий, голос пастора, невнятно бормочущий слова благословения, заученные маневры восьми розовых подружек и восьми черных распорядителей — все эти образы, звуки и ощущения, такие знакомые сами по себе, но такие невыразимо странные и бессмысленные теперь, когда они приобрели прямое отношение к нему, окончательно смешались у него в голове.

«О, боже, где кольцо?» — подумал он, еще раз повторяя конвульсивный жест всех женихов.

Через секунду рядом с ним очутилась Мэй, и от нее исходило такое сияние, что оно согрело застывшее сердце Ньюленда, он выпрямился и с улыбкой посмотрел ей в глаза.

— Коль скоро так судил Спаситель… — начал пастор.

Кольцо надето ей на палец, епископ произнес благословение, подружки готовы вновь занять свои места в процессии, орган вот-вот грянет марш Мендельсона, без которого еще ни разу не выходила в жизнь ни одна молодая нью-йоркская пара.

— Руку! Подайте же ей руку! — нервно прошипел юный шафер, и Арчера снова охватило чувство, будто он блуждает где-то в неведомой дали. Что заставило его отправиться туда? Быть может, внезапно мелькнувший среди толпы незнакомых зрителей темный локон под полями шляпы, которая спустя мгновение оказалась собственностью какой-то длинноносой дамы, до такой степени не похожей на ту, чей образ она ему напомнила, что Арчер со смехом спросил себя, уж не начались ли у него галлюцинации.

И вот они с женою медленно плывут по нефу на гребне легкой мендельсоновской волны, и весенний день манит их сквозь широко раскрытые двери, а гнедые миссис Велланд с большими белыми розетками на лбу щеголевато переступают с ноги на ногу на дальнем конце парусинового туннеля.

Лакей даже с еще более крупной белой розеткой в петлице укутал Мэй белой пелериной, и Арчер уселся в карету рядом с нею. Она повернулась к нему с ликующей улыбкой, и руки их встретились под ее вуалью.

— Милая! — сказал Арчер, и тут перед ним снова разверзлась все та же черная пропасть, и он почувствовал, что падает вниз, все глубже и глубже, меж тем как его голос весело и без запинки произносит: — Да, конечно, мне показалось, что я потерял кольцо, без этого и свадьба не была бы свадьбой. Но долго же ты заставила себя' ждать! Чего я только за это время не передумал!

Мэй удивила его тем, что на виду у всей 5-й авеню повернулась и бросилась ему на шею.

— Но ведь теперь ничего ужасного случиться не может, раз мы с тобой вместе, правда, Ньюленд?

День был рассчитан с точностью до минуты, и после свадебного завтрака молодожены успели переодеться в дорожные костюмы, сойти с широкой минготтовской лестницы между смеющимися подружками и плачущими родителями, сесть в карету под традиционным градом из риса и атласных ночных туфелек, после чего осталось еше полчаса, чтобы доехать до вокзала, с видом искушенных путешественников купить в книжном киоске свежие еженедельники и занять свое купе, куда горничная Мэй уже положила ее серо-голубой дорожный плащ и выписанный из Лондона новенький несессер.

Старые тетушки дю Лак из Райнбека, прельстившись перспективой провести неделю в Нью-Йорке у миссис Арчер, охотно предоставили свой дом в распоряжение юной четы, и Ньюленд, радуясь возможности избежать обычного «свадебного номера» в филадельфийской или балтиморской гостинице, с такой же готовностью принял это предложение.

Мэй, в восторге от предстоящей поездки за город, по-детски забавлялась тщетными попытками восьми подружек проникнуть в тайну их убежища. Получить во временное пользование загородную виллу считалось чем-то «в высшей степени английским» и придавало еще большую изысканность этой, по общему признанию, великолепнейшей свадьбе года, но где эта вилла находится, не знал никто, кроме родителей жениха и невесты, а те в ответ на все расспросы поджимали губы и таинственно отвечали: «Ах, они нам ничего не говорят…», что, впрочем, вполне соответствовало истине, ибо никакой надобности в этом не было.