Эдит Уортон - Избранное

«И все это время, — подумал он, — где-то, наверное, жили настоящие люди и с ними происходили настоящие события…»

— Идут! — взволнованно прошептал шафер; однако жених знал, что это еще не они.

Осторожно приоткрывшаяся дверь церкви означала всего лишь, что извозопромышленник мистер Браун (весь в черном, как и подобает дьякону, в качестве которого он теперь выступал) производил предварительный смотр своим войскам, прежде чем построить их в боевой порядок. Дверь снова бесшумно закрылась, затем, спустя еще какое-то время, ее торжественно отворили, и по церкви пронесся шепот: «Родственники!»

Впереди, под руку со старшим сыном, шла миссис Велланд. Ее крупное румяное лицо выражало приличествующую случаю торжественность. Темно-фиолетовое атласное платье с бледно-голубыми вставками по бокам и голубые страусовые перья на маленькой атласной шляпке вызвали всеобщее одобрение, но не успела она, величественно прошелестев юбками, занять свое место в ряду напротив миссис Арчер, как зрители уже принялись вытягивать шеи, стараясь разглядеть, кто следует за ней. Накануне разнесся фантастический слух, будто миссис Мэнсон Минготт, презрев свою немощь, решила присутствовать на церемонии, и это намерение было до такой степени под стать ее отваге, что в клубах заключались пари на большие суммы насчет того, сможет ли она пройти по нефу и втиснуться в узкое сиденье. Стало известно, что она послала своего плотника посмотреть, нельзя ли снять заднюю стенку ее скамьи, и измерить расстояние между сиденьем и спинкой предыдущего ряда, но результат оказался неблагоприятным, и вся семья пережила беспокойный день, в течение которого старуха носилась с мыслью проехать по нефу в своем огромном кресле на колесиках и, словно на троне, воссесть у подножия алтаря.

Чудовищная затея миссис Минготт выставить себя на всеобщее обозрение столь неподобающим способом причинила такие страдания ее родным, что они готовы были озолотить того хитроумного человека, который вдруг обнаружил, что кресло слишком широко и потому не пройдет между железными стойками парусинового тента, натянутого над входом в церковь.

Мысль о том, чтобы убрать этот тент и открыть невесту взорам толпы портних и репортеров, которые с боем рвались к отверстиям в парусине, превозмогла даже храбрость старухи Кэтрин, хотя она какое-то время и рассматривала этот план.

— Но ведь они смогут сделать фотографию моей девочки и поместить ее в газетах! — воскликнула миссис Велланд, когда ей намекнули на последний замысел свекрови, и весь клан единодушно содрогнулся от столь неслыханного неприличия. Прародительнице пришлось сдаться, но ее, уступка была куплена лишь ценою обещания устроить свадебный завтрак под ее крышей, хотя, как заметил один родственник с Вашингтон-сквера, зачем платить Брауну дополнительную сумму за доставку гостей на край света, когда до особняка Велландов просто рукой подать.

Благодаря Джексонам вся эта шумиха получила широкую огласку, но несколько любителей сильных ощущений все еще надеялись, что старуха Кэтрин приедет в церковь, и когда вместо нее явилась ее невестка, накал страстей заметно понизился. У миссис Лавел Минготт был яркий румянец и тусклый взгляд от непомерных усилий, с какими дамы ее возраста и комплекции втискиваются в новое платье, но, когда разочарование, вызванное отсутствием ее свекрови, улеглось, все согласились, что ее черные шелковые кружева в сочетании с сиреневым атласом и шляпкой из пармских фиалок превосходно контрастируют с голубыми и темно-фиолетовыми тонами миссис Велланд. Совсем иное впечатление произвела костлявая жеманная дама, которая шла вслед за нею под руку с мистером Минготтом, и, когда это взъерошенное видение в немыслимом наряде из торчащих во все стороны лент, бахромы и развевающихся шарфов возникло в поле зрения Арчера, сердце его сжалось и на мгновение перестало биться.

Он был уверен, что маркиза Мэнсон все еще в Вашингтоне, куда она около месяца назад уехала со своею племянницей Эллен Оленской. Считалось, что ее внезапный отъезд вызван желанием госпожи Оленской оградить тетушку от пагубного влияния доктора Агафона Карвера, который чуть было не завербовал ее в ряды прозелитов «Долины Любви», и поэтому никто не ожидал, что какая-либо из этих двух дам приедет на свадьбу. С минуту Арчер стоял, вперив взор в фантастическую фигуру Медоры и стараясь разглядеть, кто идет за ней, но оказалось, что она замыкает шествие, — менее значительные члены семьи заняли свои места, и восемь рослых распорядителей, подобно готовым к перелету птицам, проскользнув сквозь боковые двери, уже собрались в притворе.