Кнут Гамсун - Бенони

В письме Маку Бенони писал про цены на рыбу, печень, икру и соль. И сколько он уже чего закупил, и каковы дальнейшие прогнозы. Кроме того, он продал за хорошую цену много сельди на наживку. А в конце письма Бенони, без пяти минут женатый человек, справлялся насчёт пианино в большой гостиной и столика для шитья в малой, и согласен ли Мак уступить ему эти предметы, и если да, то по какой цене. Поскольку на Лофотенах не купить ни пианино, ни столик для шитья розового дерева, разве что простой сосновый стол, за которым шить невозможно, Мак тем самым оказал бы ему большую услугу. С почтением. Б. Хартвигсен. На борту галеаса.

Мак сел писать ответ, что, конечно, ему будет очень грустно оставить свой дом без пианино и столика, но из доброго отношения к Бенони да вдобавок из-за того, что его дорогая крестница тайно вздыхает по этим предметам, даже можно сказать, не может без них жить, он готов, так и быть, расстаться с ними, когда они более детально обсудят цену.

Свен-Сторож провёл вечер в людской, пел песни, шутил шутки. Едва придя, разбитной парень отыскал себе как раз над людской местечко для спанья под тем предлогом, что смертельно устал от всей ходьбы. А кругом стемнело, а на чердаке было тепло и хорошо, и он чуть не уснул. Но терпения у него не хватало, чтобы больше часу пролежать в постели, и он снова спустился вниз.

Тем временем внизу зажгли свет, и у подножия лестницы его встретил какой-то обозлённый тип. А был это старший батрак, и между ними завязалась перепалка.

— У меня прямо руки чешутся вышвырнуть тебя прочь.

Свен-Сторож рассмеялся и сказал:

— Так прямо и чешутся?

— Моё дело следить за всем в людской. Так наказал сам Мак.

— А что я сделал?

— Ты был на чердаке, ты в аккурат оттуда спускаешься... Эй, Якобина! — крикнул старший батрак в пролёт лестницы.

— Да-а! — откликнулась Брамапутра сверху.

— Ну вот, сам слышал: она там.

— А мне-то какое до неё дело? — отвечал Свен. — Я спал там наверху после перехода.

— Какое у тебя право там спать? Якобина замужем за Уле-Мужиком.

— Мне-то откуда знать? Я здесь чужой человек, я из города.

— Так вот что я тебе скажу: ты жулик, который шатается по чужим дворам.

— Отхлестать бы тебя за твой длинный язык, — ответил Свен.

— А тебя вообще избить как следует, — рассвирепел старший батрак. — Ты понял, что я тебе говорю? Избить!

— Если кого обзывают жуликом, тот терпеть не станет. В любом порядочном городе ты схлопотал бы намордник за свой длинный язык, — отвечал Свен.

Брамапутра просунула голову в пролёт лестницы и спросила, о чём это они спорят. Едва у Свена появился слушатель, чьё мнение для него что-то значило, он стал крепкий и внутренне неуязвимый. Он вплотную подступил к батраку и тихонько сказал:

— Если ты сейчас же не уймёшься, как бы я тебе уши не оборвал вместе с головой.

Брамапутра сошла вниз, встрёпанная, мелкокучерявая и полная любопытства.

— Вы, никак, спятили?! — воскликнула она.

— А ты уж больно добрая, — сказал батрак. — Твой Уле всего-навсего ушёл на Лофотены, он ещё вернётся домой.

Тут Свен напустил на себя такой вид, будто надумал совершить некий поступок. Он переспросил:

— Ты что-то сказал?

— Нет, — отвечал батрак. — Не моё это дело — много разговаривать. Я просто возьму тебя за шкирку и вышвырну вон.

Брамапутра сочла за благо вмешаться, она продела свою руку под руку батрака и отвела его в сторону.

— Да перестань ты, — сказала она, — на дворе святая Пасха и всё такое прочее. Пойдём лучше со мной.

И батрак вместе с ней прошёл в людскую.

А Свен остался стоять в коридоре, свистел и раздумывал. Вообще-то его мысли занимала вовсе не Брамапутра, а Эллен-горничная; он уже несколько раз её видел, шутил с ней и оказывал ей всякие мелкие знаки внимания. Небось и она придёт следом, подумал он и тоже вошёл в людскую. А там он начал петь и балагурить, а спустя какое-то время Эллен и впрямь пришла и просидела в людской весь вечер, и не будь на дворе Пасха, они бы ещё и потанцевали.

В самый разгар веселья в дверях возник Мак. Он держал письмо. Воцарилась мёртвая тишина, и каждый мечтал про себя очутиться где-нибудь далеко отсюда, такое почтение внушал всем этот старый господин. Но Мак просто обвёл глазами комнату; не пристало ему изображать по отношению к прислуге мелочного и придирчивого хозяина.

— Ты доставь это письмо Хартвигсену, — только и сказал он, обращаясь к Свену.

А Свен взял письмо, поклонился по-учёному и сказал, что, конечно же, письмо будет доставлено.