Кнут Гамсун - Август

— Ха-ха-ха! — расхохотался Ездра.

Август вторил ему добродушным смешком; он хлопнул Ездру по плечу и напомнил про одну хитрость, которую они вместе учудили, когда надумали провести канаву через болото: крики утопленника и другие весёлые проделки.

— Ты ещё помнишь, как мы заставили их на нас работать? — воскликнул Август. — Они не посмели отказаться, а Теодор, тот прямо из кожи лез... Так-то. Иначе ты, может, и не осушил бы своё болото!

— Не осушил бы, — согласился Ездра.

— Ну вот, поэтому слушайся меня, не прогадаешь. Я думаю, здесь самое подходящее место для посадки.

— Здесь, среди пахотного поля?! — возопил Ездра. Август и сам спохватился, что зашёл слишком далеко, и решил обратить слова в шутку:

— Ишь как перепугался, червь ты земляной. Смотри, вон там у тебя красивый зелёный лужок, вот он вполне подошёл бы.

— Ты это всерьёз?

Август, уже менее шутливо:

— Почему ж и не всерьёз? Саженцам нужна хорошая земля, чтоб вырасти и стать настоящими рождественскими ёлками за десять лет.

— Десять лет?! — снова возопил Ездра.

— Ну, может, не десять, а пятнадцать.

Час от часу не легче: Ездра просто не верил своим ушам, он безмолвно уставился на Августа. Уж не шутит ли тот?

— Понимаешь, мы должны жить с перспективой, как это делают во всём мире. Что значат каких-то пятнадцать лет по сравнению с плантацией рождественских ёлок? Не так уж и много, говорить не о чем. А когда ты умрёшь, твои дети тебя благословят. Вот это я и называю перспективой. Мы должны трудиться для будущего.

Ездра:

— Ты лучше представь себе, что я могу вырастить на этом участке за пятнадцать-то лет!

Август помолчал, потом ответил:

— Я вроде до сих пор не давал тебе плохих советов. Ты что, сам не видишь, до чего ты глуп, если рассчитываешь вырастить рождественскую ёлку за один год?

Ездра, пропустив эти слова мимо ушей, спросил:

— А если я через пятнадцать лет срублю эти ёлки, тогда что будет?

— Тогда ты посадишь новые! — воскликнул Август. — Просто возьмёшь и посадишь новые. В сельскохозяйственной школе всегда полно саженцев. Адрес я тебе дам.

Но Ездра продолжал стоять перед ним с безнадёжным видом, и тогда у Августа возникла новая идея: он предложил распаковать тюк — да, да, чтоб ты сам поглядел, чего это я привёз, высший сорт, лучше я и не видывал на своём веку, а уж я-то всякого навидался, и пальмы, и бамбук видел... Ты только взгляни, разве они не лежат, словно младенчики в сыром мху, им всего-то два года от роду, так и кажется, будто слышишь их писк.

Но Ездра всё сомневался:

— И потом... поздновато уже нынче для посадок... Так что возьми их лучше себе...

Август снисходительно улыбнулся:

— Это сейчас-то поздновато? Опять на тебя дурь нашла! Когда с деревьев падают листья, самое время сажать ёлки. Уж не думаешь ли ты, что я этого не знаю?

Ездра, в полном отчаянии:

— Послушай, Август, я вообще не хочу больше об этом разговаривать. И не стану расходовать под твои ёлки ни пашню, ни луговину. Вот тебе и весь сказ!

Какое-то время Август молчал с глубоко оскорблённым видом, потом сказал:

— Да я к тебе и не пришёл бы, если б ты не прибрал к рукам всю пахотную землю.

Ездра подобрал вожжи и снова приналёг на плуг.

— Может, ты вообще не желаешь уступить ни клочка своего пастбища? — огорчённо спросил Август. — Я же стараюсь для твоего блага и для твоих ёлок.

— Но клочок, как я понимаю, должен быть не такой уж и маленький?

Август прикинул и назвал размеры. Дело в том, что саженцы должны сидеть далеко друг от друга, чтоб было место для нижних веток и остроконечной верхушки, как и положено рождественской ёлке.

— Но какой толк, — устало спросил Ездра, — если посадить этих малюток на пастбище? Их же скотина всё равно вытопчет.

— Ха-ха-ха! И опять глупость! Конечно же тебе придётся огородить делянку. Неужели ты даже этого не понимаешь? Врыть колья и оплести их колючей проволокой. Без этого не обойтись.

Ездра ответил уклончиво:

— Слушай, хватит об этом. На пастбище и без того давно уже не хватает места, не могу я огородить и этот участок.

— Ну так будет у тебя на несколько коров меньше, только и делов.

Тут Ездра улыбнулся и наконец стегнул лошадь. Август проводил его глазами и крикнул:

— Дурак ты дурак! Я ж тебе хотел отдать саженцы задаром. А теперь, значит, продам их в Верхнем Поллене, да ещё по двойной цене.

После чего он свернул свой тюк и потащил его обратно в Поллен. Трудов он не боялся и носа не вешал.