Кнут Гамсун - Август

— Нет, — вдруг говорит он, — не надо вам сажать около дома съедобные растения. Это некрасиво. У меня есть кое-что получше. Декоративные деревья.

— Д-да? — протяжно переспрашивают они.

— Это ёлочки, — поясняет Август, — зимой они защищают от холодного ветра, а летом от жаркого солнца. Вы не сыщете ни одного города без таких деревьев.

— Ну-ну! — говорят люди.

А больше они ничего не говорят, ни да, ни нет. Вечная история! Он приходит к ним с отличной идеей, а они этого не ценят!

Август поспешно ныряет в лавку, а люди следуют за ним по пятам. Он здоровается с Поулине, спрашивает, не было ли писем и телеграмм на его имя, заказных писем из-за границы, ценных писем, ох уж эти иностранцы, они не торопятся! Впрочем, пусть поступают, как им заблагорассудится, им же будет хуже.

— Мне бы надо потолковать с тобой, — говорит Поулине.

Ему это совсем некстати, у него нет времени, он как раз собирался побывать в Новом Дворе, обсудить с Ездрой одно серьёзное дело. К тому же он не забыл, как несколькими неделями раньше сватался к Поулине и получил отказ. Хотя, может, она передумала?

— Ты хочешь, чтобы я зашёл в контору? — спрашивает он.

— В контору?

Никак у него хватило наглости подумать, будто она хочет с глазу на глаз что-то обсудить, ну, что она, мол, передумала и готова с ним поладить. Вот кривляка! Но с другой стороны, он навязал её брату фальшивое богатство в виде банковских акций и в результате опозорил его. Потому что все эти тайны вышли наружу, Эдеварт сам во всеуслышание во всём признался, чтобы избавиться от докучливых полленцев, которые хотели перехватить у него взаймы.

Словом, на его вопрос она с досадой ответила:

— На кой ты мне сдался в конторе-то? Между нами нет никаких тайн. Я только собиралась тебе сказать, что Эдеварт намерен вернуть тебе твои акции и покончить с этой историей.

— Эдеварт намерен?.. — в ужасе переспросил Август. — Но в чём дело?

— Уж можешь мне поверить!

— Как я могу тебе поверить? Похоже, ты злишься, Поулине?

— Вполне возможно, — ответила Поулине, — только Эдеварт не из тех, кому нужны твои акции. В любую минуту, как только ему захочется, он может стать хозяином лавки, вести торговлю и не будет нуждаться в деньгах. Так и знай! — завершила Поулине.

Август:

— Не возьму в толк, о чём это ты.

На том он закончил разговор и отправился в Новый Двор со своими ёлками, а народ так и остался стоять посреди улицы. Акции, акции, значит, Эдеварт во всём признался! В общем-то беда невелика, если все об этом узнают, это только пойдёт на пользу Августу и его репутации, его начнут больше ценить. Ну и дурень этот Эдеварт! Август просто хотел поделиться с другом своей молодости, это был порыв доброго сердца, он хотел возвысить его в глазах полленцев, когда сам был при деньгах. Но коли так — тогда Бог с ним!

Он застал Ездру за работой: тот занимался осенней пахотой. Август, разгорячившись от своей новой идеи, прямо с порога начал выкладывать всё как есть: отменное место в его угодьях, смотрит на юг и вообще очень удобное, суглинок, а тут две тысячи саженцев, аж из самой сельскохозяйственной школы...

— Это ёлки, что ли? — спрашивает Ездра.

— Ёлки, настоящие ёлки к Рождеству.

— К Рождеству?

— Ты, видно, ничего не слыхал о рождественских ёлках. Для тебя это просто золотое дно, ты сможешь продавать их к Рождеству всем полленцам, в Нижний Поллен, в Верхний Поллен... Когда снова придёт сельдь, все капитаны захотят прихватить домой по деревцу, каждая штука за крону, две, а то и за три! Ты только подумай!

Ездра хмыкнул и действительно что-то прикинул.

— Хорошо бы ты мне ещё что-нибудь про них рассказал.

Август тут же пустился в объяснения, он говорил долго и убедительно, говорил бурно и зажигательно, под конец он выложил ещё один козырь: Ездра на рынке будет единственным, сколько захочет, столько и запросит.

Ездра был тугодум. Земля-то она земля и есть, и нужна она мне совсем для другого.

Август, непринуждённо, довольным тоном:

— Одно из двух: то ли ты выращиваешь рожь, то ли деньги, чтоб её покупать, словом, то на то и выйдет. Но учти: здесь на кону стоят большие деньги, больше, чем деньги на хлеб. Ты меня просто смешишь. Неужто тебе не нужны деньги на школу и на обучение детей? И ещё на газеты, на телефон и на красивые платья для жены?

Ездра счёл его слова убедительными.

— Вот видишь? А на хорошую еду с чёрным хлебом и с белым? Ну и ещё на другие покупки? На сахар и на кофе, на сардины и на мёд, иногда на хорошую сигару, а порой и на глоток водки, когда будете справлять очередные крестины.