Франс Бенгстон - Викинги

— Кто ты такой, чтобы хватать ее? — сказал он Зигтриггу.— Я не слыхал, чтобы ты был королем или ярлом, а я не хочу, чтобы ее трогали кто-либо, кроме них.

— Я хочу драться с тобой за это украшение,— сказал Зигтригг.

— Я верю,— ответил Орм,— потому что ты просто завистливый и невоспитанный грубиян. Советую тебе не распускать руки и не лезть к людям, которые умеют себя вести.

— Ты боишься драться со мной,— проревел Зиг­тригг.— Но ты будешь драться, или отдашь цепь мне, потому что ты давно мне должен, и я требую эту цепь в уплату долга.

— У тебя голова ослабла от пива, поэтому ты и болтаешь глупости,— сказал Орм,— потому что я никогда в жизни тебя раньше не видел, поэтому не могу быть тебе должником. Самое лучшее, что ты можешь сделать,— добавил он резко,— это сидеть тихо и молчать, пока я не попросил у короля Харальда разрешения засунуть твой нос в то место, на котором ты сидишь. Я — мирный человек и ненавижу пачкать руки о такое рыло как твое. Но даже самый терпели­вый человек не может не хотеть научить тебя хоро­шим манерам.

Но Зигтригг был признанным воином, которого все боялись за его силу и свирепость, он не привык, чтобы с ним так обращались. Он вскочил со скамьи, ревя, как бык, и испуская поток ругательств. Но еще громче прозвенел голос короля Харальда, когда он в ярости приказал молчать и потребовал сообщить ему причину шума.

— Твое доброе пиво, о король,— сказал Орм,— вместе с жадностью этого человека до золота, свело его с ума. Он кричит, что хочет мою цепь и заявляет, что я — его должник, хотя я его никогда в глаза не видел.

Король Харальд сердито сказал, что люди короля Свена всегда причиняют беспокойство, он строго потребовал от Зигтригга ответа, почему он дал волю своим чувствам и потерял контроль над собой, ведь ему было ясно сказано, что мир Христа и мир короля Харальда должны уважаться в этом зале.

— Великий король,— сказал Зигтригг,— позволь мне объяснить, как обстоит дело, и ты увидишь, что мое требование справедливо. Семь лет тому назад я понес большие убытки, а теперь, у тебя на празднике, я узнал, что эти двое были среди тех, кто их мне нанес. В то лето мы возвращались с юга на четырех кораблях, Борк Хвенский, Сильверпалле, Фаре-Виде Свенссон и я, когда увидели три корабля, плывущих на юг. Мы с ними поговорили, и из рассказа этого Токе я теперь знаю, чьи это были корабли. На моем корабле был раб из Испании, черноволосый человек с желтой кожей. Пока мы разговаривали с незнакомцами, он спрыгнул в воду, утащив с собой моего шурина Оскеля, хорошего человека. Больше ни того, ни другого мы не видели. Но сейчас мы все слышали, что этот раб был поднят на борт их судна и что это был человек, которого они называют Соломон, и что он хорошо им служил. Эти двое, сидящие здесь, Орм и Токе, выта­щили его из воды, об этом мы слышали от них самих. За такого раба я мог бы получить хорошую цену. Этот человек, Орм, является сейчас вождем тех, кто остал­ся в живых от экспедиции Крока, и только справед­ливо будет, если он возместит мне потери, которые я тогда понес. Поэтому я требую от тебя, Орм, чтобы ты передал мне цепь в уплату за потерю мной раба и шурина, миром и добровольно. В случае отказа — чтобы ты вышел со мной на поединок за пределами этого зала, с мечом и щитом, сейчас и без отлагатель­ства. Отдашь ты мне цепь или нет, я все равно убью тебя — потому что ты сказал, что хочешь ущипнуть меня за нос — а ко мне, Зигтриггу, сыну Стиганда, родственнику короля Свена, никто никогда не обра­щался невежливо и при этом доживал бы до конца дня, когда он сделал это.

— Только две вещи сдерживали меня, когда я слушал твои слова,— отвечал Орм.— Первое — это то, что цепь — моя и таковой останется, кто бы спрыгивал или не спрыгивал с твоего корабля в море семь лет назад. А второе — это то, что я и Синий Язык также скажем свое веское слово в вопросе о том, кому из нас двоих придется дожить до завтрашнего рассвета. Но давай сначала выслушаем волю короля Харальда в этом вопросе.

Все в зале были рады тому, что имелась хорошая перспектива вооруженного поединка, потому что бой между двумя такими людьми, как Орм и Зигтригг, сулил интересное зрелище. Как король Свен, так и Стирбьорн высказали свое мнение, что это придаст приютное разнообразие святочной попойке. Но король Харальд сидел, глубоко обдумывая дело, поглаживая бороду и с выражением растерянной неопределеннос­ти на лице.

Наконец он сказал:

— Трудно принять решение по данному делу. Я считаю сомнительным право Зигтригга требовать ком­пенсации от Орма за потерю, которую он понес не по вине Орма. С другой стороны, нельзя отрицать, что каждый, потерявший хорошего раба, не говоря уже о шурине, может требовать компенсации за свою поте­рю. В любом случае, сейчас, когда они обменялись оскорблениями, они должны драться, как только бу­дут вне поля моего зрения. А такая цепь, которую носит Орм, несомненно, была причиной многочислен­ных поединков в прошлом, и в будущем станет при­чиной еще более многочисленных конфликтов. В дан­ных обстоятельствах, следовательно, я не вижу при­чины, почему бы не разрешить им драться здесь, где все мы сможем насладиться зрелищем. Поэтому, Халльбьорн, позаботься о том, чтобы был очерчен боевой круг около зала, где земля особенно ровная, и чтобы он был хорошо освещен факелами и огражден веревкой. Как только все будет готово, сразу же со­общи.