Халлдор Лакснесс - Салка Валка

Слушатели изумились, услышав эту новость. Они были убеждены, что Кристофер Турфдаль был непримиримым врагом всякой торговли рыбой. Теперь они еще меньше понимали в большевизме, чем прежде. И даже «красные» не могли объяснить, как Кристофер Турфдаль соглашается иметь дело с теми, кто покупает этот товар.

— Меня мало трогает, что говорят люди о Кристофере Турфдале, — сказал Гудмундур Йоунссон. — Он помог нам организовать кооператив, и я утверждаю, что это значительно лучше, чем бахвалиться своими деньгами. Я выскажу свое собственное мнение: когда в старые времена здесь была Армия спасения, то, как правило, против нее ополчались больше всего те, кто ни разу не был на ее собраниях.

Потом еще долго говорили о связи Кристофера Турфдаля со Стейнтором, строили догадки, не стал ли Стейнтор большевиком, несмотря на торговлю рыбой и прочие финансовые сделки, или, может быть, Турфдаль стал независимым капиталистом, несмотря на весь свой большевизм. Неожиданно дверь кухни отворилась и на пороге появился Арнальдур Бьернссон.

— Как чудесно пахнет кофе! — воскликнул он. — Этот запах чуешь еще с улицы.

— Ничего особенного в нем нет, почти один цикорий, — недовольно проворчал Гудмундур Йоунссон.

Арнальдуру предложили чашку, и он с благодарностью принял ее. Хозяйка как раз разливала кофе. Арнальдур сел на скамью около Салки Валки. Она, заметив, что подол ее платья не прикрывает колен, быстро одернула его и пожалела, что не в брюках. И тут же она почувствовала, как краска заливает ей щеки. Разговор на некоторое время оборвался. Наконец хозяин дома осмелился спросить:

— Арнальдур, что ты думаешь о Кристофере Турфдале? Ты должен хорошо знать его.

Арнальдур сухо ответил:

— Если рассуждать по-коммунистически, то Кристофер Турфдаль — это первый шаг к государственному капитализму в Исландии.

— Черт побери! — сказал хозяин дома.

— К сожалению, это правда, — заметил один из «красных».

— Да, немало странных вещей на свете, — вставил Магнус Переплетчик.

Наступило короткое молчание.

— Было бы неплохо, если бы кто-нибудь дал мне хоть одну понюшку, — сказал скромно Гудмундур Йоунссон.

— Здесь хватит понюшек! — сказал хозяин, протягивая Магнусу Переплетчику коровий рог, закупоренный с обеих сторон деревянными пробками. Магнус любовно захватил щепоть табаку, затянулся, затем смачно высморкался в руку и вытер пальцы о брюки.

— Трудно отказаться от понюшки, — сказал он.

— Да, — подтвердил Гудмундур Йоунссон. — Это удовольствие никогда не собьет человека с пути истинного.

— Это удовольствие доставляет радость без неприятных последствий, — добавил Магнус.

Арнальдур смущенно взглянул на Салку Валку и забеспокоился.

— Взять, к примеру, хотя бы водку, — продолжал Магнус. — Все мы прекрасно знаем, какое действие она оказывает, в особенности низшие сорта — помесь глицерина с денатуратом, не говоря уже о той дряни, которую они варят в долине. Некоторые полагают, что это снадобье готовят из лошадиного навоза и корней табака. Да и курительный табак не так уж здорово действует на желудок. Я, например, когда курю, то без конца отплевываюсь, а вот когда бываешь в море, что может быть лучше жевательного табачка! Теперь возьмем, к примеру, женщин… Впрочем, это всем ясно и не стоит об этом говорить. Но вот нюхательный табак…

Он прикладывался к табакерке не менее шести-семи раз.

— Да, — подтвердил Гудмундур Йоунссон, жадным взглядом провожавший каждое движение Магнуса. — В конце концов, единственное, что имеет значение, это понюшка табаку.

Арнальдур поднялся и стал прощаться. Нет, спасибо, он не будет дожидаться новой порции кофе. Хаукон, хозяин дома, запинаясь, выразил надежду, что управляющий кооперативом не счел себя обиженным, что ему не было предложено лучшее место в доме, или на то, что кто-то из ребят сделал на полу лужу, а младенец неожиданно заорал. О нет, он вовсе не обижен. Ему просто пора идти. Салка Валка осмотрелась вокруг. Двое босоногих ребят стояли, ухватившись за материнскую юбку. «Красные» по-прежнему сидели, упершись спиной в бочку. Они не спускали глаз с ног девушки, свисавших со скамьи, как две отличные рыбины. Она была совершенно убеждена в том, что они не имели истинного представления о большевизме. Эти люди, казалось, беспомощно топчутся на месте. Им довольно было того, что этот чудесный берег снабжает их кофе и табаком. Хозяйка предложила свежего кофе. Девушка выпила свою чашку, попрощалась и ушла. Накрапывал дождь.