Халлдор Лакснесс - Салка Валка

Но этим вечером случилось что-то необычное: к ней пожаловали гости, знатные гости, прямо к ней на кухню. Ее руки, все еще пахнущие рыбой, и тарелка с рыбой красноречиво свидетельствовали о ее манерах. Что же такое стряслось в мире? Сюда, в ее кухню, пропитанную запахом вареной рыбы, явился, подобно Гаруну Аль-Рашиду, сын купца собственной персоной, окруженный сигаретным дымом и ароматом духов. Казалось, даже неодушевленные предметы пришли в сильнейшее смущение. Трудно сказать, что случилось бы, если бы это благоухание не было нейтрализовано местным заправилой, управляющим Стефенсеном. Ни от кого не разит так нестерпимо сивухой и лошадиной мочой, как от него. Этот вечно пьяный повелитель бухгалтерских книг, чьи способности сразу оценили в Дании, был отцом двух сыновей, высоко вознесшихся над другими людьми. Они объезжали лошадей Йохана Богесена. Время от времени они ломали руки и ноги людям, насиловали женщин, пока наконец их не выслали из поселка не то в Берген, не то в Ставангер. После этого забота о скакунах перешла к отцу. И нередко ему случалось падать на выбоинах и кочках. У него были бесцветные бегающие глаза, его потрескавшиеся губы, вечно испачканные табачной жвачкой, напоминали тщательно выкрученную и высушенную тряпку. Кончики воротника его рубахи задирались кверху, точно уши любопытной собаки. Он вечно забывал опустить воротник пиджака. Стефенсен ведал доходами и расходами людей в поселке и в разговорах ограничивался неизменным обрывком фразы: «Ну… какого там… дьявола!» Эти слова слетали с его губ по сто раз на день.

Третий гость был председатель союза рыбаков — шорник, парикмахер, национальный поэт, глава приходского совета Свейн Паулссон (кофе, пиво и т. д.). У пего были холеные усы и тщательно выбритые щеки, он был человек рассудительный и опрятный. Он представлял знать второго поколения, его отец первым в этих местах завел огород. Свейн Паулссон действительно был одаренным человеком, начитанным, любезным, образованным; впрочем, достиг он всего этого самоучкой. Он являлся единственным собственником лодки в поселке. Его зять жил на Юге, и, следовательно, Свейн Паулссон имел непосредственную связь с банками столицы. К тому же они с женой владели небольшой лавкой, где торговали всякой всячиной, которую Богесен забывал завезти к себе. Свейн Паулссон, этот почтенный, уважаемый человек, очень ловко подсчитывал цифры и обладал красивым почерком. Четвертым в этой достойной компании оказался Катринус Эйрикссон, новый подрядчик Богесена, славный борец за независимость, которого кадет Гудмундур Йоунссон по своему невежеству принял за отъявленного большевика Исландии.

Они поздоровались с Салкой Валкой, пожав ей руку, — все, кроме Аунгантира Богесена. Тот без разрешения прошел прямо в спальню, осматривая ее. Здесь не было никакой мебели, кроме кровати девушки, небольшого столика и старой скамейки. Осмотрев все, Аунгантир вернулся на кухню и присел на комод. Управляющий не прочь был бы обнять девушку, несмотря на то, что она была в брюках, но девушка не выказала особой готовности.

— Мне неловко, — сказала Салка, краснея. — Даже не знаю, хватит ли у меня места усадить вас всех, таких важных гостей. Свейн, если не возражаешь, садись на мою кровать. А вот здесь скамейка. Садитесь. Я только кончила ужинать и не успела еще убрать со стола.

— Большое спасибо. Но мы не собираемся долго засиживаться, — сказал председатель приходского совета. — Я-то, собственно, хотел заглянуть к тебе на минуточку и поговорить по небольшому делу. А вот эти господа присоединились ко мне. Тут у нас кое-что назревает в поселке, хотя я не сказал бы, чтоб это было неожиданностью.

— Представитель? Э? — перебил управляющий. — Призрак, э? К чертовой матери все! Какого там еще дьявола!

— Да в чем дело? — спросила девушка. Свейн Паулссон почесал в затылке и повернулся к сыну купца.

— Ну как, Аунгантир, не выложишь ли ты нам все сразу? Ты всюду побывал — и у нас на родине, и за границей. Ты лучше объяснишь, к чему это все может привести. Я имею в виду, что тебе довелось видеть страны, стонущие под нависшей опасностью…

— А ты думаешь, меня это трогает? Мне плевать! — сказал Аунгантир Богесен. — Меня это никак не может коснуться. А что это там за парень, снятый в профиль?

— Он живет на Востоке, в Силисфьорде, — ответила Салка Валка и покраснела.

— О, да это Магнус, — заметил управляющий, узнавший парня. — Он одноглазый, бедняга. Какого дьявола его фотография очутилась здесь, э? Одну зиму он плотничал у нас в поселке.