Прободх Саньял - Куклы

А она так вошла в свою роль, так взвинтила себя своими рассказами, что сама поверила в это выдуманное счастье. Казалось, в эту ночь сбылись все наивные мечтания ее девичьих лет: она не была больше оборванной, голодной, всеми презираемой женщиной — на нее смотрели с почтением, ей верили, ею восхищались. Сердце ее учащенно билось, глаза сияли…

Близилось утро. Джумни взяла лампу и приоткрыла дверь в комнату Шушила. Тусклый свет едва озарил стены, и Джумни скорее догадалась, чем увидела, что Шушил крепко спит. Осторожно, чтобы не разбудить его, она распахнула обе створки окна. Потом сняла с себя украшения и бережно уложила в шкатулку.

Около постели она заметила ботинки Шушила, облепленные грязью. Опустившись на колени и взяв свою рваную юбку, Джумни принялась их отчищать. Потом поднялась и бесшумно открыла дверь: пусть прохладный ветерок овевает лицо ее господина — таинственного молодого раджи из сказки ее грез.

Наклонившись над постелью, она стала всматриваться в его лицо, такое чистое, такое безмятежно спокойное. Да, избранник ее сердца ничуть не похож на тех грубых, озлобленных мужчин, которых ей доводилось видеть всю жизнь.

И вдруг слезы покатились по ее щекам… Все завидуют ее счастью, ей все поверили, и только она одна знает, что это счастье — несбыточный сон! В эту минуту она почти ненавидела себя.

Она вышла на веранду и концом сари утерла глаза. За деревьями вставал рассвет, окрашивая небо в нежные тона. Долго стояла она не шевелясь, глядя на рождающийся день, наконец вернулась в комнату и осторожно позвала:

— Проснитесь, господин. Нам пора.

Шушил сел на постели, протирая глаза.

— Ты говоришь — пора? А не рано ли? Смотри, еще не рассвело!

— Нет, нет, господин, пора. Давайте вашу сумку — я ее понесу. Можете посмотреть — все ваши драгоценности я положила в шкатулку. И, пожалуйста, заплатите сколько-нибудь хозяевам — они бедные люди.

— Ты права! — Шушил открыл кошелек и достал несколько монет.

Джумни разбудила хозяйку.

— Это твоим ребятишкам, — сказала она. — Мы уходим, дорогая.

Хозяйка вышла их проводить и, стоя на пороге с доброй улыбкой, долго смотрела им вслед.

А когда поднялось солнце, у дома старосты собралась вся деревня, потому что всем хотелось услышать необыкновенную историю счастливицы Джумни, превратившейся в одну ночь из бездомной бродяжки в знатную госпожу.

Между тем «молодожены» подходили к Самте. В утренних лучах уже виден был храм Шивы на берегу реки и громадная, вековая смоковница, а возле нее — большой дом Чоудхури. Они прибавили шагу.

У спуска к реке Шушил задержался, чтобы привести в порядок свою одежду. Джумни безмолвно смотрела на него. Еще минута — и кончится ее сказка, волшебная сказка одной ночи. Ее прекрасный раджа исчезнет без следа, а она из счастливой невесты превратится в прежнюю Джумни, скитающуюся по дорогам.

Шушил взглянул на нее, и ему тоже стало не по себе. Но тут же он подумал: «А что, если бы я рассказал родственникам о всех событиях нынешней ночи? Вот был бы переполох!»

Подняв с земли свой узелок, Джумни скрылась за деревом и через минуту вышла в своей прежней одежде.

— Как, Джумни, ты опять в этих безобразных обносках! — вырвалось у него.

— Да, господин, а как же иначе? — И она прибавила с виноватой улыбкой: — Прошу вас, подождите минут десять — я выстираю вещи вашей жены. Они мигом просохнут на ветру.

— Нет, нет! Оставь их себе! Они твои.

— Но ведь вы везли их в подарок жене!

— Пустяки. Жена не узнает. И вот тебе десять рупий. Ты мне помогла, и я не хочу оставаться у тебя в долгу.

Джумни растерянно взглянула на него: эти слова окончательно возвращали ее к действительности. И вдруг она тихо произнесла:

— Так вот вы какой! Не хотите оставаться в долгу! Что ж, для богатого человека это проще простого… Только мне-то какая радость от ваших денег?

И голос ее прозвучал такой глубокой обидой, словно вся боль, копившаяся годами, разом подступила к сердцу.

Шушил опешил. Потом робко проговорил:

— Прости меня, Джумни. Клянусь, я не хотел тебя оскорбить. Расстанемся друзьями.

Джумни пытливо посмотрела ему в глаза, и лицо ее немного смягчилось.

— Ладно. Если уж вам так хочется, я возьму у вас это сари. А теперь простимся! Идите вон той тропкой, и вы выйдете к дому вашего тестя.

— Спасибо, Джумни! Право, я очень тебе обязан!

Она не ответила ни слова.

Он стал спускаться по тропинке и через минуту скрылся из виду, а Джумни осталась на дороге. Она даже не взглянула на лежавшее у нее в руках нарядное сари. Выражение душевной муки застыло в ее глазах.