Прободх Саньял - Куклы

Три дня пировали в доме Чоудхури. На четвертый день Шушил со своей красавицей женой, младенцем и слугами сел в большую лодку и отправился в обратный путь. Все население Самты высыпало на берег, чтобы проводить счастливых супругов. Старый Чоудхури, со слезами на глазах, махал с берега платком, пока лодка не скрылась за поворотом.

Они проплыли мили четыре, и тут Шушил увидел людей, толпившихся у самой воды.

— Что случилось? — спросил он, когда лодка приблизилась к берегу.

— Не смотрите туда, господин! — воскликнул один из слуг. — Помоги нам, всемогущий Кришна! Случилось несчастье!

— Подумаешь, несчастье! — отозвался кто-то из толпы. — Просто утопилась одна потаскуха — всем известная Джумни! Ишь вырядилась. Ну прямо невеста!

Не в силах взглянуть, Шушил поспешно отвел глаза.

Во все концы разослал Мадхобчондро своих людей, велев им отыскать такой уголок земли, куда бы во веки веков не долетала ни одна новость. Немало досады и хлопот доставил слугам этот приказ. Они не сомневались, что это всего лишь мимолетная прихоть их господина. Но приказ есть приказ. Им оставалось только повиноваться.

— Что ты еще придумал? Какая муха тебя укусила? — с такими словами появился в гостиной Мадхобчондро его старый приятель Бойкунтхо-бабу.

Мадхобчондро сидит посреди комнаты. Перед ним — коробка с бетелем, на тарелочках — кимам, джорда [36] Кимам и джорда — два сорта душистого табака, употребляемые вместе с бетелем. , серебристыми кольцами вьется дымок от душистого табака, над головой медленно вращается пакха [37] Пакха — вентилятор с крыльями больших размеров. … Мадхобчондро весь ушел в работу: он трудится над новым толкованием своей любимой поэмы — Сакунталы…

Бойкунтхо-бабу сел рядом. Хозяин снял очки, усмехнулся.

— Разговор не для телефона, поэтому я и просил тебя зайти.

— Ну что ж, расскажи о своем новом сумасбродстве.

— Сумасбродство? Нет, напротив, мысль самая здравая и простая.

— Ну, а все-таки?

— А вот слушай. Я твердо решил переселиться в такое место, где нет ни газет, ни радио, ни падких на сенсацию людей; где нет тех, кто приносит все эти тревожные известия… Туда, где нет и намека на городскую жизнь, где бы ничто не стесняло работу возвышенной мысли.

Бойкунтхо уселся поудобнее.

— Но где же в наше время ты найдешь такой райский уголок?

— Совершенно уверен, что его можно отыскать.

— Ну а я сильно в этом сомневаюсь. Если ты даже заберешься в джунгли Сундарбана [38] Сундарбан — район дельты Ганга. , все равно ничего не выйдет. Ведь и там теперь повсюду шныряют городские агенты — скупщики меда. И с чего это на склоне лет появилась у тебя страсть к отшельничеству? Ты говоришь — мысль самая простая. Пусть так. Но просто ли ее осуществить?

— Послушай, Бойкунтхо, — возразил Мадхобчондро, — я должен уехать. Ты же знаешь, как много мне надо сделать. Помимо того, что я взялся заново изложить Махабхарату и Рамаяну, недавно я начал писать историю Бенгалии и задумал сравнительное исследование древних книг о Шиву и Вишну [39] Шива, Вишну — главные боги индусского пантеона. .

— Плохо дело, — усмехнулся Бойкунтхо. — Куда же ты отправишься? Если не считать небесного рая, я, право, не сумею назвать такое место, куда бы ты мог податься.

— Мне все равно куда, только бы подальше отсюда! Чтобы люди не знали, где я, и забыли о моем существовании.

— Странная прихоть!

— Нет, милейший, не прихоть. Это просто значит, что я понемногу становлюсь человеком. К чему мне знать ваши новости? Они ничего не приносят, кроме беспокойства и страха! Убийство ныне считается героизмом, в ловком обмане люди черпают гордость, а радость победы находят в надувательстве. Унижение человека и угнетение его души — вот почва, на которой развивается история и цивилизация. Мир потерял свое величие. Нет смысла жить в городе для того, чтобы видеть и слышать все это. Я должен уехать, Бойкунтхо!

— Куда же ты решил ехать?

— Места я еще не выбрал, но твердо решил, что уеду.

— И надолго?

— Навсегда. На всю жизнь.

Бойкунтхо скосил глаза на своего старого друга. Затем неторопливо поднялся.

— Извини, но у меня дела. Я уже вышел из того возраста, когда принимают всерьез пустые бредни. Но куда бы ты ни уехал, черкни мне две строчки.

— Там, где я поселюсь, не будет почты, — сказал Мадхоб.

Бойкунтхо, который уже был в дверях, обернулся: