Прободх Саньял - Куклы

Джумни поднялась с места и просунула голову под навес.

— Господин, — произнесла она вкрадчиво, — этот человек требует с нас плату. Но ведь лодку-то нанимали вы, а не мы! Скажите ему, господин!

Шушил только что разложил на столике сласти, яйца и печенье, собираясь закусить; в смущении он поспешил заверить:

— Да, да, разумеется, лодку нанимал я. Успокойся, я все улажу.

Но отделаться от Джумни было не так-то просто: тихим голосом, чтобы не услыхала старуха, она продолжала:

— Господин, ведь это я велела подать вам печенье и сварить яйца. Уделите же и мне что-нибудь… — И она добавила с горечью: — Клянусь Кришной, ни один человек не может съесть столько за один раз!

Шушил окинул взглядом молодую женщину: на плечах вместо сари какая-то обветшалая тряпка, грудь почти обнажена, рваная юбка едва прикрывает колени. И ему вдруг расхотелось есть. Опустив глаза, он торопливо сказал:

— Пожалуйста, возьми это все… Сегодня такая жара, что у меня совсем пропал аппетит.

Джумни секунду глядела на него, словно не веря, потом быстрым движением собрала все в подол, села в стороне и принялась есть.

Было уже за полдень. Зной становился все сильнее. С Шушила ручьями лил пот, его мучила жажда.

— Послушай, скоро ли Навинагар? — обратился он к лодочнику.

— Мы еще не доехали до Талтули, господин.

Лодка чуть двигалась, царапая днищем по песку — в этих местах река совсем обмелела.

Наконец добрались до Талтули. Старуха забрала свою чашку и палку и высадилась на берег, сердито крикнув, внучке:

— Не смей за мной идти!

Джумни даже не обернулась. Она только что утолила голод и теперь находилась в каком-то оцепенении. Опираясь на палку, старуха заковыляла к видневшейся вдали деревушке.

Шушил обернулся к лодочнику:

— Слушай-ка, нельзя ли тут достать воды, годной для питья?

— Можно, господин. Вон за тем холмиком вы увидите родничок. Вода там чистая и прохладная.

Джумни вдруг поднялась с места:

— Господин, не трудитесь, я сейчас принесу вам воды!

— Ну что ж, сделай одолжение.

Она схватила со скамьи латунную кружку и прыгнула на берег. Лодочник крикнул ей вслед:

— Эй, ты! Смотри не исчезни с моей кружкой, ты ведь известная воровка!

Джумни обернулась.

— А ты, Джейнал, придержал бы свой язык, — сказала она с обидой в голосе.

Шушилу стало не по себе.

— Зачем ты обозвал ее воровкой? — сказал он лодочнику.

— Э, господин, вы ее не знаете. Не верьте ей, это хитрая и опасная женщина. Недаром водила дружбу с ворами. Оберет она вас, помяните мое слово!

Через четверть часа Джумни вернулась. С сияющим лицом она протянула Шушилу кружку с водой.

— Пейте, господин. Вы горожанин и не знакомы с нашей жизнью. Здесь у нас порой не достанешь воды даже за деньги. Бывает, обойдешь всю деревню и не выпросишь даже капельки!

Шушил жадно отпил несколько глотков и с дружелюбной улыбкой взглянул на Джумни.

— Не скажешь ли мне, когда я смогу добраться да Самты?

— Раньше ночи не доберетесь, — уверенно сказала она. — Самый короткий путь лежит через высохшее озеро, потом надо часа два идти проселочной дорогой, а там взять в сторону и еще шагать часа два.

— Но мне сказали, что в Навинагаре можно нанять повозку!

— Как знать, может, и найдете…

Шушил совсем приуныл. Места незнакомые, глухие, а к тому же как бы и впрямь не пришлось идти пешком!

— Слушай-ка, — сказал он, немного подумав. — А ты бы не согласилась проводить меня? Я хорошо заплачу тебе за труд.

Джумни сердито взглянула на него:

— Заплатите за труд? Но ведь вы везли меня в лодке, и к тому же я съела ваш завтрак!

Спустя час они достигли места, где шла дорога к Навинагару. Шушил расплатился с лодочником, взял свою сумку и сошел на берег. Теперь ему предстояло идти под палящим солнцем к деревне, видневшейся за бамбуковой рощей. Вконец разморенный, он прислонился к стволу старого манго. Джумни умывалась, стоя у воды.

— Послушай, — окликнул он ее, — помогла бы мне найти повозку!

— Хорошо, господин, постараюсь.

И они направились к деревне. Солнце жгло немилосердно. Наконец они достигли бамбуковой рощи и вошли в прохладную тень. Шушил шел впереди, Джумни следовала за ним. Вдруг она догнала его.

— Вы, наверно, устали нести свою сумку! Дайте ее мне.

Невольно вспомнив слова лодочника, он поспешил ответить:

— Пустяки, мне не тяжело. К тому же что скажут люди, увидев, что женщина тащит ношу, а мужчина идет налегке!

— Но ведь вокруг ни души, никто не увидит…