Прободх Саньял - Куклы

Итак, я взял лодку, и мы отчалили. Путь наш лежал мимо деревень, охваченных волнениями. Я узнал, что вчера вечером здесь проплыла лодка с полицейским инспектором и солдатами. И, вероятно, поэтому люди на берегу бросали на меня тревожные взгляды. А у меня была своя причина для тревоги: ведь я твердо решил забрать отсюда Джуну, а возвращаться нам предстояло этой же дорогой.

Мы прибыли в Гоурингондж часов в десять. Можно было нанять повозку, но я предпочел идти пешком: хотелось подышать деревенским воздухом.

Я нашел несколько попутчиков из числа местных жителей, и мы двинулись. До Джиолгачи оставалось около четырех миль.

Утро было солнечное. В синем небе к северу улетали стаи диких гусей. Поля зрелого риса тянулись до горизонта, и прохладный ветерок колыхал золотившиеся на солнце колосья. Мы пересекли бамбуковую рощицу, прошли под кроной старой смоковницы и углубились в густые заросли.

На дороге нам то и дело встречались повозки, груженные рисом. Их сопровождали большие группы людей. Слышались возбужденные голоса. Потом повстречались оборванные люди с кольями и дубинами, и один из моих спутников сказал:

— Вот уже месяц, как идет этот грабеж, бабу.

— Грабеж?

— Да, бабу, форменный разбой среди бела дня. Тут они все заодно — и индусы и мусульмане. Грабят и убивают. А полиция прячется… Прибавим-ка шагу!

Дорога снова пошла полем, и мы увидели перед собой небольшой лагерь. В центре его стояли повозки с мешками риса, а рядом были разбиты палатки. Вокруг расхаживало несколько полицейских. Тут же под деревом кучка людей оживленно спорила о чем-то. Когда мы приблизились, голоса смолкли. Я прошел мимо, приняв равнодушный вид.

— Далеко ли еще до Джиолгачи? — спросил я одного из попутчиков.

— Да вот осталось только через дамбу перебраться, — ответил он.

— Ох, там большие беспорядки, — вздохнул другой. — Урожай делят! А вам-то зачем туда, бабу?

— Там мои друзья.

— Ну, сейчас там никого из приезжих не осталось.

— Куда же все делись?

— Кто убежал, а кого и пристукнули.

— Ну, мои-то друзья не побегут, — уверенно сказал я.

Мои спутники как-то странно поглядели на меня, а один прямо спросил, не из полиции ли я.

— Не имею к ней никакого отношения!

— Прогонят они вас, бабу!

— Почему же?

— Не верят они господам!

Тут до нас донесся гул голосов, похожий на шум морского прибоя, и я увидел толпы людей, двигавшихся полем нам навстречу. Оглашая воздух криками, они прямиком шли к лагерю и несли с собой луки, топоры и колья. Это были люди племени бхил — темнокожие, полуобнаженные, вечно голодные, — отверженцы общества, люди без касты и веры.

Не успел еще я как следует понять, что происходит, как послышались выстрелы, а затем вопли и стоны раненых. Возле палаток и возов с рисом вытянулась цепь полицейских. Они били ружейными залпами по беспорядочно наступавшей толпе.

Я растерялся. Где искать Джуну? У кого спросить о ней в этой адской суматохе? Помедлив минуту, я стал энергично проталкиваться к палаткам, и в тот же момент мне на голову обрушился удар…

Очнулся я в палатке. Приподняв голову, я старался вспомнить, как попал сюда. Я лежал на соломе, вокруг слышались стоны. И вдруг рядом — Джуну! Сари ее порвано и окровавлено, рука и плечо в бинтах. Но глаза на измученном, потемневшем лице смотрели на меня радостно и улыбались.

— Ты очнулся наконец… — сказала она. — Тебя угостил палкой крестьянин, а меня полицейские тремя пулями… Ничего, доктор уже извлек их… — Она коснулась меня рукой и тихо заговорила: — Как мы устали, а ведь борьба только начинается!.. Из поколения в поколение эта земля рождала обездоленных, их слезами орошались нивы. Они засевали эту землю, безропотно сносили произвол и насилие, и это на их крови и поте воздвигнута триумфальная арка цивилизации…

Слушая ее голос, я незаметно для себя забылся сном.

Когда я снова открыл глаза, в палатку проникали лучи вечернего солнца. Они коснулись окровавленной одежды, и я увидел, что Джуну лежит рядом со мной. Я глубоко вздохнул и опять погрузился в забытье. Но сквозь завесу сна я все же слышал ровный, монотонный голос. Я отчетливо различал слова, но не мог бы сказать с уверенностью, говорит ли это Джуну или голос доносится откуда-то из глубины земли.

— Они всегда только отдавали, но теперь пришел и их черед брать! Теперь они хотят получить свою долю. Слезами они орошали эту землю, растили хлеб и умирали от голода. Напряги слух — и ты поймешь, как обманчивы тишина и спокойствие земли. Там, в ее недрах, клокочет и ищет выхода поток расплавленной лавы. Скоро этот поток вырвется на поверхность. Дрогнет земля — и рассыплется прахом уродливое здание, простоявшее века…