Роберт (2) Стоун - В зеркалах

— Кто знает? — сказал Рейнхарт.

— Вы! — сказал Алфьери.— Это все ваши паскудные приятели. Без них тут не обошлось.

— Погодите,— сказал Фарли.— О чем он говорил, когда сказал «мы выиграем»? Где этот тип Нунен?

Джек Нунен в глубине шатра пытался открыть замок на двери правого запасного выхода. Фарли приблизился к нему, занеся стул над головой.

— Мистер Нунен, не могли бы вы проинформировать нас, что тут происходит?

— Ха! — сказал Джек Нунен, медленно направляясь через шатер к другому выходу.— Встревожились? Эту операцию проводит мистер Бингемон, и он выиграет. Если мы будем держать себя в руках, то и мы выиграем с ним.

Он судорожно сглотнул, продолжая продвигаться к другому выходу.

— Это игра в открытую, брат Дженсен. Рассчитанная игра в открытую. Я узнал это непосредственно из первых рук: правительство в Вашингтоне — сплошь коммунисты, и прямо тут у нас на Юге зреет предательство.

Фарли пошел за ним вокруг стола.

— Но ты-то не с Юга, свинья! Что ты врешь?

— Это не имеет значения,— сказал им Джек Нунен.— В борьбе участвуют все. Слушайте же — я говорю от имени М. Т. Бингемона, как вам должно быть понятно. Для вас двоих я — его голос. Пособникам и дилетантам уже поздно прыгать за борт.— Лицо Джека Нунена приняло задумчивое выражение.— Не ошибитесь! — объявил он.— Это слова Бингемона. В тысяча восемьсот семьдесят четвертом году...— Он умолк и поглядел вверх, словно вспоминая выученный текст.

Фарли-моряк в ужасе попятился.

— В тысяча восемьсот семьдесят четвертом году? — ахнул он и обвел взглядом брезентовые стены, словно не веря своим ушам.— В тысяча восемьсот семьдесят четвертом?

— В тысяча восемьсот семьдесят четвертом году,— с мрачным упорством продолжал Нунен,— мы, белые этого штата, восстали, чтобы сохранить наш образ жизни. Но на этот раз наши враги не желают выйти и бороться в открытую, а потому мы обязаны пробудить народ сейчас же — сегодня и здесь! Мы намерены продемонстрировать, какую угрозу нашим свободным институтам представляет все возрастающее насилие со стороны негров и коммунистов, и покончить с этой угрозой теперь же, на этом митинге. Публично, на глазах всего города мы покажем, как надо встречать эту угрозу.

Рейнхарт подошел к выходу из шатра поглядеть на траву.

— Таково реальное положение вещей. Это то, что происходит на самом деле, поймите же! Только потому, что сейчас в это нельзя прямо ткнуть пальцем, не нужно думать, будто мы не можем разоблачить этого. Если мы сами это устраиваем, отсюда вовсе не следует, что этого нет.

Фарли медленно надвигался на него, отрезая ему путь к отступлению.

— Я выяснил все это с Бингемоном,— сказал Джек Нунен.— Все до мелочей. Я полностью в курсе.

— А я-то думал, что буду так счастлив!—сказал Фарли, становясь на пути Нунена, попробовавшего робко изменить направление.— Я ведь уже не молод.

— В чем дело? — истерически крикнул Джек Нунен.— Толпы испугались? Вы же справлялись со всякими подонками. А если вы справлялись с сотней подонков, то справитесь и с тысячей, так? А если вы справитесь с тысячей подонков, то и с десятью тысячами справитесь?

Фарли подскочил к Джеку Нунену и схватил его за галстук.

— Я человек глубоко верующий!—воскликнул он.— Но я презираю фанатиков!

Приподняв Нунена, он прижал его спиной к краю стола и начал выгибать. Он явно хотел переломить Нунена пополам.

— Я тебе покажу тысяча восемьсот семьдесят четвертый год, поросячье рыло! — сказал он.— Ты погубил мою старость.

— Они сжигают собственные церкви,— взвизгнул Нунен.— Мы имеем право принимать меры!

Стол развалился под тяжестью Нунена, и Фарли принялся его душить.

— Тысяча восемьсот семьдесят четвертый!— повторял Фарли, молотя затылком Джека по обломкам стола.— Тысяча восемьсот семьдесят четвертый...

Мистер Алфьери и сенатор Раис озабоченно наблюдали, как Фарли подсунул локоть под шею Нунена и запрокинул его голову под опасным углом. Они прислушивались к реву толпы.

— Вы тут ответственное лицо, Алфьери,— сказал сенатор.— Вы обязаны вывести нас отсюда.

— Я открыл ворота у столиков,— сказал Алфьери,— но к тому времени почти все уже перелезли через ограду. Толпа вот-вот ринется на поле.

- Эй-эй! — крикнул сенатор, обращаясь к Фарли.— Хватит его душить. Идите на эстраду. Вы же все-таки проповедник.

Фарли отпустил Джека Нунена и с удивлением уставился на сенатора.

— Любезный сэр,— сказал он,— я ни к чему подобному не готов. Джек Нунен отошел от него и сел на стул возле обломков стола.