Роберт (2) Стоун - В зеркалах

Рейни закрыл глаза и прижал лоб к окошку грузовика,

— Там, за этими воротами — самый большой из живущих карликов, укротитель аллигаторов и долларовый страус. Вся компания. Кэлвин Минноу в том числе.

Рейни поглядел на старика.

— Вы знаете Кэлвина Минноу? — В картинных галереях Парижа,— сказал старик,— есть двадцать семь портретов Иуды Искариота. Все они не похожи между собой, но в каждом можно найти сходство с Кэлвином Минноу. В его теле двести шесть костей, и все — из пластмассы. Да, сэр, я его знаю. Этот скот сделал из меня бродягу.

— Погодите,— сказал Рейни.— Что вы задумали?

— Ну, я-то приехал сюда не для того, чтобы маршировать под стенками. Есть только один способ заставить эту одураченную орду узреть свет разума — отправиться туда и показать им, что они заблуждаются.— Он кивнул и, прищурившись, поглядел на въездные ворота.— И не вздумайте меня останавливать, профессор. Я вас перееду и глазом не моргну.

— Вы хотите сказать, что попробуете проникнуть туда?

— Я туда проникну без всяких «попробую». Видишь ли, я давно к этому готовился.— Он несколько раз подпрыгнул на сиденье, весело усмехаясь.— Да, сэр! Я последние три дня собирал сведения о программе этой аферы. Мне все известно. Я, например, знаю, что сегодня они не меньше двух раз откроют вот эти въездные ворота. Во-первых, им нужно вон оттуда привезти на машине оркестр для их финального трамтарарама. А во-вторых, ворота откроют, чтобы машины частной полиции выехали до конца. Погляди-ка!—продолжал он, схватив Рейни за затылок и поворачивая его лицо в ту сторону, где расхаживал охранник агентства.— Видишь того коротышку? У него портативный радиотелефон. Как только им понадобится открыть ворота, они должны будут сообщить об этом ему. А я слежу за ним с помощью вот этой штуки.— Он вытащил бинокль и тут же спрятал, словно это был ключ к его логическим построениям.— Ах, Мельба! — сказал он, погладив Рейни по голове.— Мне все про них известно. Я сюда приехал не для того, чтобы трепать языком. Когда ворота откроются, я въеду на своей старухе прямо на эстраду и вправлю им мозги.

Рейни уставился на него, открыв рот.

— Если вы попробуете ворваться туда таким способом, вас почти наверняка убьют. Они хотят возбудить толпу. Если вы сделаете такую глупость и въедете...— Он умолк, стараясь справиться с судорогой в шее.— Въедете на стадион на грузовике, они разорвут вас в клочья.

— Убьют! — сказал старик.— Плевать я хотел. Им у меня больше нечего отнять. Выжали досуха эти миллионеры-преступники. Как тряпку.

Рейни дрожал. Руки и ноги у него застыли, хотя вечер был теплый. Голос старика доносился до него как в горячечном бреду.

— Не будьте дураком,— сказал Рейни.— Вы же сыграете им на руку. Они только и дожидаются чего-нибудь такого.— Он оглянулся на стадион. Перед главными воротами вспыхивали красные фонарики полицейских — он видел их отражения в ветровых стеклах машин на стоянке.— Вы уверены, что эту мысль вам кто-нибудь не внушил? Не подсказал, что надо бы устроить такую штуку?

— Кого это ты назвал дураком, пустомеля? Считаешь меня невеждой, потому что я рабочий? У меня котелок еще как варит! Стоит кому-нибудь решить что-нибудь сделать, и уж какой-нибудь идиот из образованных тут как тут. Дескать, играешь на руку противной стороне. Послушай, умник, вот когда ты ничего не делаешь, тогда ты играешь им на руку. До этого ты сам еще не додумался?

— Но поймите же,— с усилием сказал Рейни.— Нельзя этого делать.

— Чушь. Я лет на пятьдесят дольше тебя прожил в этих проклятых Соединенных Штатах, умник. И мне плевать, как вам всем это кажется. Когда имеешь дело с такими людьми, есть только один способ действия: пойти прямо к ним и показать что к чему. А если духу не хватит, они и будут обходиться с тобой, как с половой тряпкой.

Рейни отошел от грузовичка и засмеялся. Он поднес ладонь к лицу и посмотрел на нее. Его звали голоса, которые доносились не со стадиона. Эти голоса твердили ему свое. Он закрыл глаза и заставил себя прервать смех.

— Я тоже пришел сюда не для того, чтобы бродить под стенами,— сказал он старику.— Если вы туда въедете, они наверняка убьют вас. Но если вам удастся туда въехать, я хочу быть с вами. Я не могу остановить их и не могу остановить вас.— Он покачал головой и улыбнулся.— Я поеду с вами, мистер.

— Не выйдет — никаких пассажиров. Только в одиночку можно рассчитывать на один паршивый шанс.

Прокурор штата Кэлвин Минноу стоял у микрофона и произносил небольшую толковую речь о проблемах бедности и лени, неразрывно между собой связанных. Жесты прокурора, которыми он отнюдь не злоупотреблял, удачно подкрепляли каждый вывод: жесты эти были направлены вширь и вверх, указывая на положительную конструктивную позицию оратора. Подчеркивая какое-нибудь утверждение, прокурор Минноу резко опускал кулачок на подставку микрофона, демонстрируя твердость и целеустремленность своих намерений.