Роберт (2) Стоун - В зеркалах

Никчемный, думал он, готовясь броситься вперед. Никчемный и презренный.

«Я болен,— говорил он себе.— Когда-то я был здоров». Теперь ему оставалось только одно — освободиться.

Он пробрался вдоль маленькою грузовичка с поднятым брезентовым верхом и поглядел на охранника. Пригнувшись к земле возле грузовичка, он заметил, что к борту приклеен плакат с красной надписью; надпись почти вся была скрыта брезентом. Под брезентовой крышей он разглядел сваленную в кучу старую мебель и бочонки, полные до краев треснутой фарфоровой посудой, безделушками, семейными фотографиями, старыми книгами.

Рейни настороженно огляделся и отогнул брезент.

В густом сумраке он медленно разобрал надпись:

«Вы не распнете С. Б. Протуэйта на Кресте холода».

Рейни застыл, глядя на надпись. Со стадиона донесся рев, и он услышал, как тысячи ног загремели по деревянным скамьям.

— Хочешь получить гаечным ключом по кривым зубам? — спросил его кто-то.

В кабине грузовичка сидел человек. Рейни не рассмотрел его лица, увидел только синюю фуражку железнодорожника.

— Кто вы такой? — спросил он.— Что вы намерены делать со всем этим?

— Это мое дело. Чего ты шаришь у моей машины?

— Кто такой Протуэйт? — требовательно спросил Рейни.— Вы тоже из возрожденцев?

— Из возрожденцев? — рявкнул хозяин грузовичка.— Ах ты крыса-переросток! Ну-ка покажись!

Рейни осторожно приблизился к дверце грузовика, и они уставились друг на друга в смутном свете лампочек на стенах стадиона.

— А я тебя видел в бинокль,— сказал хозяин грузовичка.— Я видел, как ты взывал к черномазым. Я думал, полицейские тебя забрали.

Это был совсем уже старик с длинным костистым лицом. Из-под фуражки на лоб выбивалась прядка седых волос. У него были очень большие круглые голубые глаза с широкими полумесяцами белой гладкой кожи под ними.

— Заботься о своих черномазых, а я позабочусь о Протуэйте. Я отсюда в «черной Марии» не уеду.

— Кто вас сюда прислал? — спросил Рейни.

— Никто меня еще ни разу никуда не присылал во внерабочие часы,— сказал старик.— Только на железной дороге. А тебя кто сюда прислал?

— Никто,— сказал Рейни.— Я пришел...

-— Из-за черномазых, так?

— Я пришел, чтобы остановить их. Им...— Он поглядел на стадион. Изнутри вместе с ревом одобрения доносились сердитые и испуганные выкрики.

Старик засмеялся.

— Пришел остановить их, э? А не остановил, так?

— Нет.

— Твоим способом их не остановишь, молодой человек. Дурость, и больше ничего. По-твоему, если ты начнешь расхаживать и орать под стенами, они возьмут да и обрушатся? Чушь, верно? Только попробуй, и они расправятся с тобой, как с неграми. Как с косоглазыми. Они со всеми так обходятся, отродье шлюх и шакалов! — Он поглядел на огни стадиона и сплюнул в окошко. Глаза у него сверкали.— Патриотическое возрождение! — сказал он.— У, шакалы! Шакалы! И как ты думаешь их остановить, каланча?

— Ну...— сказал Рейни.— Никак. Я не сумею. Это очевидно.

— Очевидно, что тебе никогда ничего не добиться — этим вот путем. Я видел, как многие пробовали... Они приходят и уходят, а шакалы остаются. Тем временем они настроили небоскребов и шоссейных дорог, а под каждым шоссе, под каждым небоскребом — кости рабочих.

В ушах у Рейни звенело. Он потряс головой, словно стараясь привести в порядок мысли, и с удивлением посмотрел на старика.

На стадионе визжали женщины — от страха или от восторга, он не мог понять. Он поставил ногу на подножку грузовичка и оперся на колено. Утомление терзало его тело.

— Да, это верно,— говорил старик,— в каждых пятнадцати километрах американского бетона погребены кости рабочего. Сходи-ка завтра утром на биржу и посмотри, как тамошние ребята спекулируют на пластмассе. Пластмасса — вот что им по душе, да-да! Пластмассу ведь не уничтожишь, что бы с ней ни делать. В своей бесстыжей жадности они покрыли пластмассой всю страну, куда ни погляди. Строят свою власть на пластмассе, потому что думают, будто ее не сломать.— Он высунул голову в окошко и придвинул подбородок к лицу Рейни.— Я тут для того, чтобы сказать тебе, как они думают.

— А вы действительно знаете, что стоит за этим митингом сплочения? — спросил Рейни.— Я этого не знаю.

— Не знаешь? Где тебе знать! — съязвил старик.— Желторотый дурень, вот ты кто. Да просто загляни туда, пустая голова, и увидишь, сколько они натворили мерзостей, размахивая американским флагом, размахивая этой проклятой книгой, полной суеверий, глупостей и лжи. Выкормыши банков и железных дорог, лакеи крупного капитала, марионетки, обезьяны и гиены.