Эптон Синклер - Джимми Хиггинс

Затем выступил молодой Эмиль Форстер с разбором мировых событий. Россия ведет гигантское наступление; цель его — вывести из строя Австрию; Англия бросает все новые и новые армии на Сомму. Для двух операций такого размаха нужны снаряды, миллионы снарядов. Только Америка в состоянии их доставить. И действительно, железные дороги забиты снарядами, горы снарядов навалены на конечных станциях и в портах. Целые флотилии пароходов, груженных снарядами, направляются в Англию, во Францию и в Россию через Архангельск. Но и германские подводные лодки тоже, конечно, не дремлют. Словом, мы живем над пороховым погребом. Правда, президент, путем целого ряда нот, заставил Германию согласиться не топить пассажирские суда. Однако на деле все это не так просто — пароходы продолжают тонуть, и страсти продолжают разгораться. С каждым часом Америка все ближе подкатывается к гибельному водовороту. Вот как представлялись Джимми события, когда он уезжал на ферму. Не удивительно поэтому, что он совсем не ощущал той тихой радости, которую обычно испытывают люди, возвращаясь на лоно матери-природы!

Было уже поздно, когда Джимми вышел из помещения организации и поехал на трамвае к себе за город. От остановки до его дома было около двух миль, и к тому же началась гроза. Джимми тащился в кромешной тьме, под проливным дождем, то и дело соскальзывая с дороги в канаву, и один раз даже растянулся во весь рост. Поднявшись, он стал смывать с лица грязь обильно стекавшей с головы водой, как вдруг где-то совсем близко раздался автомобильный гудок и мелькнул ослепительно яркий свет — приближалась машина. Джимми едва успел отскочить в канаву — мимо пронесся большой лимузин, окатив его с ног до головы грязью. Ругаясь про себя, Джимми потащился дальше. Уж, наверное, кто-нибудь из этих разбогатевших на войне миллионеров. Носятся тут по ночам на своих автомобилях, будто это их собственная дорога, гудят, обдают грязью бедных пешеходов!

Рассуждая так, Джимми дошел до поворота дороги и опять увидел ослепительно яркий свет—только теперь луч был направлен куда-то вверх, к верхушкам деревьев. Джимми сразу понял, в чем дело: автомобиль съехал в канаву, взлетел на откос и там завалился на бок.

— Эй! —окликнул его голос, когда он подошел, шлепая по грязи, к машине.

— Да?

— Далеко отсюда до ближайшего дома?

— С полмили.

— А кто там живет?

— Я живу.

— Есть у вас лошадь и упряжка?

— У меня нет, но есть в большом доме, немного подальше.

— А как вы думаете, можно найти людей, чтобы вытащить машину?

— Не знаю. Людей здесь мало.

— Черт! — пробормотал тот.— Так или иначе надо идти. Здесь торчать совсем не к чему.

Последние слова относились к его спутнику, или, вернее, как тут же обнаружилось, к спутнице. Та стояла, не шевелясь, под холодным проливным дождем. Мужчина обнял ее за талию и сказал Джимми:

— Ведите нас.

И Джимми снова зашлепал по грязи. ■

Пока они шли, никто не проронил ни слова. Джимми казалось, что он где-то слышал этот голос, но где, когда? Всю дорогу он ломал себе голову и все-таки не вспомнил.

В домике уже было темно. Мужчина и женщина остановились на крыльце, а Джимми вошел, отыскал ощупью спички, зажег коптящую керосиновую лампу, единственную в хозяйстве, и,, подойдя к двери с лампой в руке, пригласил гостей в дом. Те ступили в круг света, и Джимми чуть не выронил из рук лампу: перед ним стоял Лейси Гренич.

Сын лисвиллского магната был слишком поглощен собственными заботами, чтобы обратить внимание на выражение лица какого-то там деревенского олуха. Или,

может быть, он просто привык к тому, что деревенские олухи узнают его и таращат на него глаза? Лейси обвел взглядом комнату и увидел печь.

— Можете затопить? Даме надо обсушиться.

— Д-д-да,— ответил Джимми.— К-к-конечно.— Но сам не трогался с места.

— Лейси,— вмешалась женщина,— не задерживайся из-за этого. Пусть поскорее вытащат машину или достанут другую.

Джимми взглянул на нее. Она была невысокого роста и прехорошенькая. Никогда Джимми не видел более прелестного создания. Платье на ней было хотя и насквозь мокрое, но сразу видно, что дорогое.

— Чепуха! — воскликнул Лейси.— Нельзя так ехать — обсушись сначала. Ты заболеешь! — Он повернулся к Джимми.— Топите же, наконец! Да пожарче. Не беспокойтесь, вы не останетесь в накладе. Да вы что, собираетесь всю ночь стоять и глазеть на меня? — добавил он нетерпеливо.