Эптон Синклер - Джимми Хиггинс

И все-таки настроение у Джимми было довольно хорошее, потому что он узнавал много нового и такая жизнь была полезна для детей: чистый воздух, хорошая еда — они еще никогда так не питались за всю свою коротенькую жизнь. Джимми все лето пахал, боронил, работал мотыгой, ухаживал за лошадьми, коровами, свиньями, цыплятами, ездил в город продавать продукты, а к вечеру так уставал, что не в силах был даже читать, социалистические газеты; таким образом, целых полгода Джимми не мешал миру идти своим путем, путем отчаянной борьбы и безмерных страданий. А в это время немецкие орды грозили захлестнуть Верден,— пять страшных месяцев одна волна за другой разбивалась об его укрепления. Французский народ стиснул зубы: «Они не пройдут». И весь мир, затаив дыхание, следил за схваткой.

Единственно, когда Джимми мог немного отвести душу,— это в субботу вечером в лавочке у ближайшего перекрестка. Но люди, с которыми он там встречался,

были какие-то странные, совсем непохожие на городских рабочих, точно они явились с другой планеты. Джимми привык смеяться над «деревенщиной», считал их взгляды допотопными и потому не мог долго слушать их рассуждения без того, чтобы не вмешаться. Он начал с заявления, что союзники ничем не лучше немцев. Это ему сошло — слушателей его еще по школьным учебникам учили ненавидеть англичан, а о французах и «итальяшках» у них было самое смутное представление. Но зато когда Джимми начал толковать о том, что, мол, американское правительство ничем не лучше германского и что вообще все правительства находятся в руках у капиталистов и воюют ради иностранных рынков сбыта и вообще ради грабежа, тут уж он по-настоящему разворошил осиное гнездо!

— Что же, выходит, американская армия вела бы себя, как пруссаки в Бельгии? Так, что ли?

— Выходит, что так!

Тогда один рассерженный слушатель поднялся с ящика из-под сухарей, подошел к Джимми и, хлопнув его по плечу, сказал:

— Ты, парень, иди-ка лучше домой. Много будешь болтать в наших краях — заработаешь себе костюм из дегтя и перьев.

И Джимми умолк. А когда он вышел из лавочки, держа в руках ворох покупок, седобородый патриарх, присутствовавший при споре, поднялся и вышел вместе с ним.

— Нам по дороге,— сказал он.— Залезайте, поедем вместе.

Джимми забрался в его возок. Тощая, старая кобыла трусила рысцой, увозя их в темноту летней ночи; старик расспрашивал Джимми о его жизни. Где он вырос? И как могло случиться, что человек, всю жизнь проживший в Америке, так плохо знает свою родную страну?

Питер Дрю, так звали старого фермера, участвовал в первой битве при Булл-Ране и прошел с армией Северной Виргинии до самого Ричмонда. Уж он-то знает, как ведет себя американская армия. Он может многое порассказать Джимми о том, как миллионы свободных людей встали под ружье, чтобы спасти честь нации, и, честно сделав свое дело, преспокойно взялись опять за плуги и за молоты. Джимми вспомнил слова Мэри Аллен: «Сила никогда ничего не решала», и сказал об этом своему собеседнику, но тот возразил, что американец не должен так рассуждать. Америка блестяще доказала, как иногда., бывает полезно задать кое-кому хорошую трепку. Именно с помощью силы был решен вопрос о рабстве, и решен так успешно, что сейчас на Юге и днем с огнем не сыщешь человека, который пытался бы вернуть старые порядки.

Все это было для Джимми новостью — он совсем не, знал истории Америки. Старик ужаснулся: страна допустила, чтобы человек, родившийся и выросший в ней, до такой степени не понимал ее души! Все прекрасные традиции для него ничто, пустой звук. Герои жертвовали жизнью за свободу Америки, а он даже не знает их имен, не знает названий битв, в которых они участвовали! У старика задрожал голос, и он положил руку на колено Джимми.

Джимми пытался объяснить, что у него тоже есть свои мечты,— он борется за свободу всех стран, его патриотизм шире, выше национального патриотизма.

— Все это очень хорошо,— согласился старый ветеран,— но зачем же человеку выбивать из-под собственных ног лестницу, по которой он лезет, тем более если он еще не добрался до верха? Зачем же отвергать все лучшее, что дала страна?—И Питер Дрю рассказал о речи Авраама Линкольна, которую ему довелось слышать, и привел на память отрывки из нее. Неужели Джимми думает, что Линкольн не боролся бы против засилия Уоллстрита? И если страна создавалась такими людьми, как Линкольн, то зачем же обливать ее грязью и порочить ее доброе имя? Неужели только потому, что есть дурные граждане, готовые посягнуть на ее идеалы свободы и демократии?