Эптон Синклер - Столица

Вечером снова танцевали, а в воскресенье утром опять отправились на охоту. В последний вечер накануне отъезда всей компанией словно овладел демон азарта: за двумя карточными столами уже играли в бридж, а в соседней комнате шла игра в покер, самая отчаянная, в какой когда-либо приходилось участвовать Монтэгю. Игра закончилась к трем часам утра, и один из гостей выписал ему чек на шесть с половиной тысяч долларов. Но даже это не могло примирить его с совестью и успокоить лихорадку в крови. Однако самое важное для него было то, что во время карточной игры ему удалось уяснить, что представлял собой Чарли Картер. Чарли не участвовал в игре по той лишь причине, что был пьян; один из компании так прямо и заявил ему об этом и отказался с ним играть; бедному Чарли не оставалось ничего другого, как окончательно напиться, что он и сделал. Затем он снова вернулся к играющим и, поочередно вешаясь на шею то одному, то другому, принялся изливать им свою душу.

Монтэгю вполне допускал, что юноша, располагавший неограниченными средствами, мог поддаться многим искушениям. Но то, что он открыл в этом юнце, ему еще никогда в жизни не приходилось слышать и даже не снилось такое. Целых полчаса бродил Чарли от стола к столу, изливая нескончаемые потоки непристойностей. Его мозг, подобно грязному болоту, кишел самыми отвратительными, гнусными змеями, которые всплывали по ночам на поверхность, вытягивая свой плоские головы, и отвратительно извивались скользкими телами. Для него не существовало ничего святого ни на земле, ни в небесах; не было ничего слишком уж омерзительного, такого, о чем он не решился бы говорить. А в компании к этой сцене отнеслись как к давно всем надоевшей истории; мужчины, смеясь, отталкивали юношу и говорили:

— Да ну тебя, Чарли, убирайся к черту!

Когда наконец комедия кончилась, Монтэгю отвел одного из присутствовавших мужчин в сторону и спросил, что он об этом думает. Тот ответил с удивлением:

— Бог ты мой, неужели вам никто не рассказывал о Чарли Картере?

Оказывается, Чарли был одним из представителей «золотой молодежи», скандальным героем Тендерлойна [11] Район увеселительных заведений в Нью-Йорке. , снискавший себе своими «подвигами» сомнительную славу во всех газетах.

После того как лакеи спровадили Чарли в спальню, кое-кто из мужчин устроился у камина, потягивая пунш и вспоминая о самых нашумевших приключениях юноши. Монтэгю внимательно слушал.

Чарли исполнилось двадцать три года. Десяти лет он осиротел. Отец оставил ему в наследство восемь или десять миллионов долларов, назначив его опекуншей бедную и придурковатую тетку. Чарли совершенно с ней не считался, делал все, что ему было угодно. В двенадцать лет он стал заправским курильщиком и познал толк в винах. Когда его отправили учиться в дорогую частную школу, он взял с собой целые чемоданы папирос, однако из школы вскоре удрал в Европу, чтобы завершить свое образование в парижских публичных домах. Затем он вернулся домой и стал завсегдатаем кабаре и мюзик-холлов. Возвращаясь однажды в три часа утра после очередной попойки, он прошел сквозь стеклянную витрину; газеты подхватили этот случай, и вот перед Чарли открылись новые перспективы — погоня за славой; повсюду, куда бы он ни шел, за ним следовали газетные репортеры и толпы зевак. Он таскал с собою толстые пачки кредитных билетов и раздавал по сто долларов чаевых чистильщикам сапог; однажды за один только вечер он проиграл в покер сорок тысяч долларов. А как-то среди лета устроил пирушку с рождественской елкой, украшенной драгоценностями, на которую пригласил весь полусвет; затея обошлась в пятьдесят тысяч долларов. Но самую большую сенсацию вызвала его затея построить подводную яхту и до отказа набить ее хористками.

Время от времени Чарли исчезал на целые сутки; он забирался в какой-нибудь ночной клуб и, как свинья в грязи, барахтался в шампанском.

Монтэгю прекрасно понимал, что брат не мог не знать обо всем этом. А ведь он не сказал ни слова! И только потому, что Чарли, когда ему исполнится двадцать пять лет, должен получить восемь или десять миллионов!

Утром они вместе с другими гостями вернулись в город поездом. Чарли с его автомобилем ждать не стали — в понедельник открывался оперный сезон, и подобного события никто не мог пропустить. Здесь общество должно сверкать во всем своем великолепии, такой выставки драгоценностей не увидишь во всем мире.